Наследство Уиндемов

– Какими же еще талантами он обладает? – осторожно спросил Марк.

Она лишь пожала плечами, не считая нужным отвечать. Тон Марка был нескромным.

– Ты прекрасно выглядишь, – заметил тогда он. – А мы все очень беспокоились о тебе.

«После того как вспомнили наконец о моем существовании», – подумала она.

– Спасибо, в рвении разыскать меня ты превзошел самого себя. Насколько я помню, ты всегда больше всего ценил свои развлечения и удобства.

– О, в армии мне пришлось отвыкнуть от этого. Я не успел тебе еще рассказать об армейском периоде своей жизни.

Мне пришлось выйти в отставку после смерти дяди. На самом деле я вовсе не жаждал графского титула… хотя зачем я все это говорю? Тебе, наверное, трудно в это поверить. Я и не надеялся стать владельцем Чейза, ожидая, что дядя вскоре женится и жена подарит ему наследника. Все так думали. Так бы и случилось, если бы не его смерть.

– Это очень странно, не понимаю, почему он не женился раньше?

– Прошло всего семь месяцев со дня смерти его жены. Возможно, он хотел дождаться года.

Мой дядя был очень чувствительным к мнению света.

– Он очень часто навещал мою маму после смерти графини и проводил с ней много времени. Он выглядел очень счастливым, несмотря на то что страшно переживал смерть Марка и Чарли.

Марк был ничуть не удивлен, слыша это. Его дядя был сладострастным мужчиной и умел построить наиболее выгодным для себя образом отношения с возлюбленной, которая находилась постоянно в зависимом положении от него. Он оплачивал ее расходы, но не было никакого капитала на ее имя.

Он имел ее в своем распоряжении как вещь. Разумеется, Марк не мог сказать всего этого Дукессе.

– Ты продолжаешь переживать за свою маму? Тебе обидно, что вы находились в таком положении?

– Да, но я еще и дочь своего отца. Разве ты не видишь, что у меня его глаза и волосы? Волосы моей матери были такими прекрасными, золотыми… – Она помолчала. – Я знаю, что ты думаешь. Человек, содержавший женщину в течение двадцати лет… это трудно представить. Моя мама, такая красивая, очаровательная, существовала только для него одного.

Она никогда ни к чему не придиралась, ничего не требовала для себя. Она любила его, пойми!

– Да, я понял, – спокойно сказал он. – Прости меня, Дукесса.

– А вот и яблочные пирожки. – Баджи появился неожиданно, и Марк был уверен, что тот слышал конец их разговора. Впрочем, что в этом особенного?

– Спасибо, Баджи, они выглядят великолепно, – откликнулась Дукесса, нежно улыбаясь своему слуге.