Потаенные места

Нравится быть одному.

Юноша стоял, всем телом подавшись вперед, его руки висели по бокам. У Клемми появилось чувство, что, если она сделает внезапный шаг в его сторону, он может убежать. Или наброситься на нее. Руки у него были такими же беспокойными, как и взгляд. Они находились в постоянном движении. Клемми так и не заговорила. Какое-то время спустя на фабрике раздался гудок, через трубу повалил пар, выпускаемый из котла, а ножи в роле пришли в движение и застучали. Дрозд на дереве позади них заливался трелями, пчелы гудели в плюще, солнце устремляло вниз свои лучи, золотые и зеленые.

Клемми хотела спросить: «Почему ты ради меня отпустил кролика?»

– Илай, где следующий тюк? – донесся крик из ворот фабрики.

Парень вздрогнул и снова нахмурился. Клемми захотелось положить руку ему на плечо, чтобы успокоить. Как только эта мысль пришла ей в голову, она тут же целиком завладела ею. Больше всего на свете Клемми желала прикоснуться к нему, унять его боль. Он оглянулся на нее, пожал плечами и выпрямился.

– Я тебе вот что скажу. Ты, Клемми Мэтлок, самая красивая девушка, какую мне когда-либо доводилось видеть, – проговорил он, и даже теперь его голос звучал сердито, как будто она воспользовалась каким-то преимуществом и оскорбила его. – Мне надо вернуться к работе. Может, я увижу тебя снова. На прогулке. – Он ухватил пальцами прилипшую к губе табачную крошку, снял ее, а затем его рука зависла в воздухе между ними. Казалось, он никак не мог решить, опустить ее или протянуть к ней.

Его пальцы с обломанными ногтями были грязными и слегка дрожали. Почти незаметно, однако Клемми это увидела. – Знаешь, я пойду здесь, когда смена закончится, – сказал он неловко, и его щеки вспыхнули. – В сторону Форда, перед закатом.

Прежде чем он повернулся, чтобы уйти, Клемми снова улыбнулась.

* * *

Однажды утром на той же неделе Алистер Хадли отправился искать Пудинг, и девушка при его появлении, как всегда, почувствовала, что на нее накатила знакомая волна счастья. У него была скромная манера ходить, которая ей нравилась, – он никогда не мерил двор большими шагами, хотя владел и фермой, и фабрикой, и обычно у него было полно дел.

Вместо этого он закладывал руки за спину и степенно прогуливался, посматривая вокруг так, словно видел великолепные сады, а не навозную кучу, загоны для свиней и грядки Джема Уэлча с ростками лука-порея. Пудинг думала, это связано с тем, что он всем этим владеет, – что бы ни случилось, дела могли подождать.