Душа «Одиночки»

Многогранность человеческого рассудка стала своеобразной миной замедленного действия, неучтенным фактором, в том смысле, что кибернетическая система воспринимала не только боевой опыт: сканированию подвергались все мысленные порывы человека, они оцифровывались, записывались на долгосрочные носители памяти, и это не могло не повлиять на дальнейшее развитие киберсистемы. Прямой нейросенсорный контакт наложил неизгладимый отпечаток на формирование образчиков искусственного интеллекта. «Одиночка» в буквальном смысле мутировала, и программным вирусом, изменявшим ее базовую структуру, был человеческий взгляд на мир, который заставлял машину усваивать неведомые ей ранее понятия добра и зла, боли и блаженства, восторга и горечи.

Нельзя забывать, что шла война, вносившая свои коррективы в формирование базовых модулей «Одиночек». Нередко пилот погибал, но его машина не получала при этом критических повреждений, и как следствие – она продолжала действовать с прежней неординарностью, так, словно в рубке управления по-прежнему сидел человек…

Роковой шаг был сделан приблизительно в середине войны.

Именно тогда, на рубеже 2630 года появилась двоякая классификация серв-машин, теперь «Фалангеры» и «Хоплиты» различались не только по тоннажу и конструкции шасси, но еще и по именам собственным. Это означало только одно: в условиях жесткой нехватки квалифицированных специалистов электронные копии погибших пилотов подверглись массовому тиражированию.

Этика оказалась попросту извращена, – то, что в иное время было бы признано крайней формой цинизма, внезапно обрело окраску исключительной чести. Искусство пилота, переданное машине, копировалось на сотни чистых кристалломодулей, это позволило сформировать боеспособные серв-соединения, полностью автоматизированные, но в то же время наделенные индивидуальностью, непредсказуемостью тактических решений. Отсюда, по совокупности линий поведения, которой придерживалась та или иная машина, и возникла вторичная классификация, такая, например, как «Фалангер Сейча» или «Хоплит Донецкого».

Именно машины с двойной классификацией печально прославились в разгар войны своей непобедимостью и жестокостью.

На взгляд современных историков посмертное копирование матриц сознания пилотов являлось не памятью, не честью, и даже не формой цинизма, – нечто более чудовищное и извращенное скрывалось за действиями технологов Альянса.