Всему есть причина… и другая ложь, которую я полюбила

Я вышла замуж в двадцать, когда была фантастически глупа. Правда, у меня хватило ума выбрать в мужья Тобана, потому что однозначно в конечном итоге это решение стало одним из самых здравых в моей жизни. Но, возможно, я все-таки была довольно глупа, потому что я все же не осознавала, что Тобан принадлежит к такому роду прекрасных объектов инвестирования, которые растут в цене, но для вас они как бы слишком хороши. Его можно сравнить с недвижимостью у моря, в то время как меня бы устроила и квартира в пригороде. Двадцать лет назад, однако, я главным образом думала о том, как он хорош собой, как здорово он объясняет все тонкости катания на скейте и никогда не теряет самообладания.

А теперь он врывается в мой офис, порывисто обнимает меня, и я обрушиваю на него лавину слов:

– Я всегда тебя любила, всегда-всегда. Пожалуйста, позаботься о нашем сыне.

– Я обещаю тебе! Обещаю! – говорит он сквозь слезы, и я знаю, что это правда. Но правда нам уже вряд ли поможет.

Я звоню родителям по дороге в больницу, для этого мне приходится сделать остановку.

Тобан на улице берет меня под руку, чтобы я не упала. Нас обоих здесь нет, мы где-то далеко-далеко, балансируем между настоящим и прошлым.

Я говорю родителям, чтобы они присели, и сообщаю им о том, что я получила известие о раке и что мои перспективы не радужные.

– Ты должна отдать нам Зака! Тебе надо переписать завещание! – в запале бросает мама, у нее дрожит голос. По случайному совпадению я до этого как раз занималась составлением договора страхования жизни, которого я теперь лишусь, так как страховая компания узнает, что у меня рак, и отклонит мой иск.

Но сейчас моя мама сбита с толку. Ее дочь внезапно умирает, а значит, рушится и весь мир. В отчаянии она пытается спасти то, что остается после меня: мой сын.

– Тобан будет жить, мама. Зак может остаться с ним, – говорю я мягко.

– Да… да, конечно… прости меня. Милая, извини меня, пожалуйста, – говорит мама, и я слышу ее решительное желание быть мне опорой, но она плачет.

Они сейчас в Торонто, в гостях у сестры Эми, но уже скоро мы встретимся. Я увижу отца в больнице за минуту до начала операции, он широкой походкой зайдет ко мне в палату. Он возьмет меня за руку одной рукой, а другой погладит по голове. Мой отец, неуязвимый великан, который ни разу не расплачется из-за моего диагноза. Много чести – позволить болезни испортить жизнь его дочери и загубить ее будущее.

Я звоню сестрам, и они покорно садятся, чтобы выслушать новости.