Забытый сад

Кассандра внезапно задержала дыхание.

– Серия «Лис и лабиринт».

Бен поднял плечи и покачал головой.

– Ах, Бен, они были чудесны, чудесны, изумительно подробны.

Она так давно не вспоминала об истории искусств, что ее поразило нахлынувшее чувство. Странно, как нечто, когда-то занимавшее главное место в жизни – годы обучения, желанная карьера, – нечто, без чего она прежде не мыслила своего существования, полностью исчезло в настоящем.

– Натаниэль Уокер мельком упоминался в курсе об Обри Бёрдсли[10 - Бёрдсли Обри (1872–1898) – английский график, наиболее известен как иллюстратор книг Оскара Уайльда.

] и его современниках, который я слушала, – сказала Кассандра. – Его творчество считается спорным, насколько я помню, но совершенно забыла почему.

– Руби то же самое сказала; вы отлично поладите. Когда я упомянул этого художника, она разволновалась. Сказала, что несколько иллюстраций Уокера есть на новой выставке в Музее Виктории и Альберта. Очевидно, работы очень редкие.

– Он почти не рисовал эскизы.

 – Кассандра начала припоминать. – Наверное, был слишком занят портретами. Иллюстрации были, скорее, хобби. Но все равно те, что он создал, выполнены с большой любовью. – Она вскочила. – По-моему, у нас есть один из его рисунков в какой-то книге Нелл.

Кассандра взобралась на перевернутый ящик из-под молока и повела указательным пальцем вдоль верхней полки, остановившись, когда достигла бордового корешка с поблекшими золотыми буквами.

Она раскрыла книгу, не спускаясь с ящика, и осторожно пролистала цветные иллюстрации в начале.

– Вот. – Не сводя глаз со страницы, Кассандра шагнула вниз. – «Жалоба Лиса».

Бен подошел и встал рядом, поправил очки, чтобы свет не мешал.

– Замысловато. Не в моем вкусе, но, видимо, в твоем, и я вижу, что ты восхищаешься.

– «Жалоба» прекрасна и почему-то печальна.

Он наклонился ближе:

– Печальна?

– Полна уныния, тоски. Я не могу объяснить лучше. В морде лиса чувствуется какая-то утрата. – Она покачала головой.

 – Я не могу объяснить.

Бен сжал ей руку, пробормотал что-то насчет сэндвича в обед и вышел. Шаркая, он направился к своей лавке, точнее, к покупателю, который звенел подвесками уотерфордской люстры.

Кассандра продолжила изучать рисунок, гадая, откуда такая уверенность в скорби лиса. Конечно, дело в мастерстве художника, в способности через точное расположение тонких черных линий ясно выразить столь сложные чувства.

Кассандра сжала губы.