Великая актриса. Роман о Саре Бернар

], – однажды шепнула мне Мари, когда нас с ней отправили в сад учить роли для традиционного рождественского спектакля, а он был уже не за горами.

Праздник устраивали в честь архиепископа Парижского, одного из главных благодетелей монастыря. Мне исполнилось одиннадцать. Два года промелькнули быстро, и теперь я была достаточно взрослой, чтобы получить второстепенную роль в пьесе. Мне очень хотелось играть архангела Рафаила, я выучила наизусть все его реплики, но монахини отдали роль Луизе, девочке постарше, из титулованной семьи.

Я оторвалась от трех строчек, которые должна была произнести в пьесе, играя пастушка, и встретилась с озорным взглядом Мари. У нее были бархатные карие глаза, темные волосы, а фигура начала принимать округлые формы. Я завидовала ее красоте и этим выпуклостям на груди – сама-то до сих пор была худой как щепка, – равно как и восхитительной осведомленности подруги в делах мирских.

– Demimondaine? – удивленно переспросила я. – Что это такое?

– Не что, а кто.

 – Мари округлила глаза. – Куртизанка, глупая. Кокетка. A grande horizontale[4 - Великая горизонталь (фр.); эвфемизм для проститутки высокого статуса.]. Понимаешь? Как Магдалина. – Я притихла, и она добавила: – Конечно, ты должна знать. Как еще наши матери смогли бы отправить нас сюда? Мы с тобой не Ротшильды.

– Но это значит, наши матери… шлюхи? – тихо выдохнула я непроизносимое слово.

Я и знала-то его только из-за Мари. История о Марии Магдалине вызвала у меня много вопросов, на которые монахини отвечать не желали, поэтому Мари в конце концов взялась сама объяснить мне, кем была Мария.

Мне это слово казалось ужасным, но, когда моя подруга дала ему определение, я поняла, что оно прекрасно описывало мою мать. Салон Жюли и все эти поклонники, упырь Морни, на цыпочках выходящий из ее спальни ранним утром, – так вот чем она зарабатывала себе на жизнь!

– Сами они так себя не назовут, потому что не продают себя на улице, – объяснила подруга. – Demimondaines должны быть очень умными.

Они… – Повисла пауза, Мари подыскивала правильные слова. – Развлекают, как актрисы.

– Развлекают? – Я вдруг почувствовала отвращение, вспомнив, как настаивала мать на том, чтобы я научилась приличным манерам, как упорно втолковывала, что я должна уважать ее поклонников. – Неужели женщина может заниматься такими вещами с вонючим стариком?

Мари захихикала:

– Ну, если вонючий старик хорошо платит…

Я пересилила охватившую меня дрожь.