Великая актриса. Роман о Саре Бернар

За спиной у меня раздались протесты:

– Сара, ты все еще в костюме!

Я не стала ждать, так что матушке Софи пришлось поторапливаться, чтобы поспеть за мной. Она схватила меня за локоть. Архиепископ в накидке стоял в окружении людей и благосклонно улыбался.

– Что стряслось? – спросила матушка Софи. – Зачем тебе вдруг понадобилось встречаться с монсеньором?

– Я должна получить его благословение.

Мольба в моем голосе вызвала у матушки замешательство, но потом она кивнула:

– Хорошо. Но только благословение.

Мы не должны задерживать его.

Подходя к монсеньору, я прекрасно понимала, что Жюли и Розина наблюдают за мной. Остановившись перед архиепископом, я почувствовала, как глаза матери буравят мне спину. Священник обратил внимание на меня. Я встала на колени.

Архиепископ усмехнулся:

– Кто это тут у нас? Неужели наш огненный архангел?

– Монсеньор, – заговорила я, как мне казалось, со смиренным почтением, – прошу вашего благословения. Я родилась еврейкой, но хочу креститься и прошу, чтобы вы присутствовали при моем вступлении в Святую Церковь.

Архиепископ оторопел. Он повернулся к преподобной матушке:

– Эта девочка искренне преданна?

Матушка Софи взволнованно ответила:

– Она каждый день учит катехизис и очень набожна. Может быть, в следующем году, когда ей исполнится двенадцать, она будет готова.

Поглядев на архиепископа сквозь спутанные волосы, я увидела, что он задумчиво смотрит на меня.

– Ну хорошо.

Если она готова, я даю свое благословение и буду присутствовать на крещении.

Я схватила его руку и поцеловала перстень.

– Спаси вас Господь, монсеньор, – прошептала я, и он, снова улыбнувшись, отвернулся.

Глянув на меня в замешательстве, преподобная матушка отправилась провожать архиепископа.

Я как раз поднялась на ноги, когда подошли Жюли и тетя Розина. Возмущение матери обрушилось на меня.

– С ума сошла? Что за представление?!

Мать заставила себя замолчать и поджала губы.

Выглядела она бледнее, чем обычно, но была в великолепном платье из голубой тафты; кружевная косынка, накинутая поверх лифа с высоким горлом, сколота брошью с камеей; фигура стройная, облегавший талию корсет скрывал все признаки вероятной беременности. Это меня удивило, пока я не вспомнила, что прошло уже больше двух лет, и, разумеется, она уже давно родила бы, если бы тогда носила ребенка.

Розина с волнением поцеловала меня в щеку.