Великая актриса. Роман о Саре Бернар

Монахини говорили, что я заболею, если и дальше буду питаться несколькими глотками консоме и коркой хлеба. Я сосредоточенно размышляла над катехизисом, хотя Жюли и запретила мне креститься, так что дальнейшей необходимости в его изучении не было. Книжку я прятала в сумке, пока преподобная Софи не спросила напрямую: неужели я нарушаю повеление матери?

– Я должна соединиться с Господом, – объявила я ей, складывая ладони перед грудью в подражание святым, которых с таким усердием рисовала в блокнотах.

 – Чтобы не рисковать своей бессмертной душой. Люди из моего народа распяли нашего Спасителя. Я буду проклята навеки, если не получу миропомазания.

О, я прекрасно знала, в какую точку бить, какое глубокое воздействие окажут мои слова на матушку Софи.

– Не все люди из вашего народа виновны в страданиях нашего Спасителя, – осторожно ответила она, но я видела, что преподобная мать в затруднении, она разрывалась между необходимостью выполнять требования моей матери и собственной непоколебимой верой.

Я упала перед ней на колени, как прежде падала перед монсеньором.

– Преподобная матушка, мне обязательно нужно креститься. Вдруг я умру, и моя душа будет обречена провести целую вечность в чистилище?

– Дитя мое, ты проявляешь излишнюю горячность. Как ты можешь говорить такие вещи? – Она внимательно смотрела на меня, отмечая бледность и впалые щеки, худобу тела под монастырской одеждой.

На всякий случай я расчехлила свое последнее оружие, припасенное для такого момента.

– Мой отец хочет этого, – заявила я, и глаза матушки Софи округлились. – Так сказала мне тетя. Она утверждает, это он платит за мое обучение здесь. Он католик. И хочет, чтобы меня крестили. Так должно быть.

– Твоя тетя сказала это? – испуганно спросила преподобная.

– Это правда? – ответила вопросом я.

Матушка Софи не могла лгать. Но довольно долго молчала. Некоторое время перебирала четки у пояса, после чего сказала:

– Я знаю только то, что сообщила твоя мать.

Твой отец попросил, чтобы тебя отправили сюда. Кто за это платит, я не выясняла. И нет, – добавила она, подняв руку, – я ничего о нем не знаю. Наше общение сводится к переписке.

– Но он мой отец. Мы не можем пренебрегать его желаниями.

Матушка раздраженно вздохнула.

– Однако отменить распоряжение твоей матери я тоже не могу.