Великая актриса. Роман о Саре Бернар

Подавая канапе, я чувствовала, как буравит спину ее недовольный взгляд. Стоило кому-нибудь из гостей проявить ко мне хоть какой-то интерес, и она тут же отправляла меня с глаз долой, в мою комнату, где я засыпала под ее смех и мужской говор.

Спала Жюли всегда до полудня. Розина кормила меня завтраком, занималась со мной и отправляла гулять во двор, чтобы я не беспокоила мать.

– Сон твоей maman очень важен, – растолковывала Розина. – Ей нужно много отдыхать.

Вот еще одна загадка: мне-то казалось, что она только этим и занимается – сидит с томным видом в спальне или в салоне.

Вспышки активности случались у матери лишь тогда, когда она пришпиливала к волосам шляпку, чтобы идти за покупками, или вешала на себя украшения перед отъездом на вечер в Оперу.

В то утро я проснулась раньше Розины. Квартира была небольшой, и мы с тетушкой делили комнату. Моя тетя спала крепко, утомленная дневными заботами о хозяйстве. Сквозь приоткрытую дверь я следила, как пожилой джентльмен на цыпочках выходит из спальни Жюли.

Он был лыс, но имел очень длинные усы, которые прикрывали его рот, одет в серый фрак с атласными лацканами, на голове – черный цилиндр, в руках – тросточка с серебряным набалдашником, этакий щеголеватый дедушка.

Я не придала особого значения его тайному уходу. Этого мужчину я видела и раньше. Он посещал салон Жюли с тех пор, как я приехала в Париж. Видимо, ему отдавалось особое предпочтение, потому что он часто оставался ночевать. Меня этот господин практически не удостаивал вниманием, разве что иногда скользнет по мне взглядом.

А сейчас, остановившись надеть пальто, он ненароком поднял глаза и увидел меня, глядящую на него. Я еще была не одета. Стояла в дверях в ночной рубашке, с распущенной косой – волосы в курчавом беспорядке рассыпались по плечам. Тетя напрасно пыталась приручить их с помощью горячих утюгов и спрыскивания настоем бузины.

В светло-карих глазах мужчины блеснул какой-то странный огонек. Он поманил меня пальцем. Я почувствовала, как щеки заливает жаром, когда он прошептал:

– Иди сюда, ma petite[2 - Малышка (фр.

).]. Дай-ка я взгляну на тебя.

Почему все эти мужчины наполняют наш дом почти каждый вечер, за исключением воскресного, я не знала. Розина вбила мне в голову, что я не должна задавать по этому поводу никаких вопросов. Никогда. Они близкие друзья моей мамы, и я обязана выказывать к ним уважение.

– Детей должно быть видно, но не слышно, – наставляла меня тетка.