Люди распятые на Крестах выглядят Эпично

Мы распространяли веру, поднимали дух солдат и очищали их от грехов. Они сражались за него, за единственного, за святые земли, а мы молились за успех. Должен сказать я был опьянён сей великим шествием, но потом с меня сбили спесь и мои глаза открылись. До этого я думал то что я испытывал в раннем детстве это была настоящая жестокость, а покаяния в церкви это, детская шалость. Но когда я увидел, как рыцари в очередной деревне поймали девушку, обнажили её молодое тело и раздвинув ей ноги насадили на длинное копьё, и смотря на это я испытал странные чувства, которые посчитал греховными.

Но тогда я не знал, что они поднимут её на копье вверх и будут играть в «удержи копьё», плач и крик девушки разносились по округе переменяясь весёлыми выкриками людей. Я же стоял в стороне вместе с другими братьями по кресту, чувства, испытываемые мною, были странными и противоречивыми, странная смесь негодования с горьким привкусом греховного возбуждения. А по оттопырившимся бугоркам на рясах своих собратьев по кресту, я понял, что не один испытываю подобные чувства. А потом, произошёл мой первый излом, первая ступенька на которой я оступился. Воины, рыцари, крестьяне, которые вышили на белых тряпках красные кресты и натянули их на свои тела, после очередного сражения они предстали перед священниками со своими окровавленными мечами и просили очищения. Раньше я воспринимал это как что-то естественное и при очередном подобном шествии и прощении меня озарило. Стоя на коленях, которые привыкли к молитвам я почувствовал себя освещенным божественным светом, словном солнце было оком божьим, и оно взглянуло на меня, в моей голове возникла мысль: «Зачем мне становится священником и отпускать грехи, прощать от лика божьего убийства и насилие… Если я могу его возглавить и грехи будут прощать мне». Я не был священником, так что я мог стать солдатом, рыцарем. Я мог нести слово, но понял, что моё предназначение вершить гнев божий. Мне было сложно объяснить своим собратьям и священникам своё желание, но они выказали своё принятие, а по выпирающим бугоркам на рясах некоторых из них я понял, что кто-то из них завидует моей храбрости и преданности богу. Я сменил черное одеяние на белое с красным крестом на груди и поменял книгу на меч. Пускай я и был в самом рассвете своих лет, но меч давался мне хуже чем книги, умение писать и читать было бесполезно при владении мечом, но я старался и в тоге овладел одноручным лезвием, легким и крепким с красивым и одухотворённым крестом на рукоятке.