Восемь лет с «Вагнером»

Они же тоже в «Заре» у нас жили, мы общались с ними буквально накануне. Парни приехали, мы поболтали, помню, в фойе «Зари». Потом на следующее утро они поехали снимать репортаж, а там прорыв пошел с территории, занятой укропами. Мы выдвинулись на поддержку, минометный огонь корректировали на наших батареях. В посадку выдвинулись, ну и так дорогу прикрывали, если будет дальше накат. Но ничего, укропы дальше не пошли.

А с парнями как было. Мы буквально только что проехали, они стояли еще живые возле машины.

Мы проехали, объехали, ушли вперед – а их, получается, обстреляли на том месте. Обратно ехали, там уже горели машины, были воронки, и нам сказали, что корреспонденты погибли.

– Расскажите о быте. Как вы устроились в Луганске?

– Мы на территории военкомата жили, на четвертом этаже. Комнаты, кровати двухъярусные, умывальники, туалеты. Внизу под нами ополченцы жили. Нормальный абсолютно быт армейский, ничего такого. Если где-то на задачу выезжали, жили в посадках на земле – коврик, спальник, у кого-то палаточка есть, кто-то так спал.

Тепло, лето, вообще без проблем. Нормальные походные всегда были условия.

После обстрела «Зари» мы уже переехали. К нам пристреливались, мы это понимали, конечно, пытались уйти, но все равно там глаза кругом, и нас вычислили. Как раз наша колонна пришла на территорию «Зари», в тот момент нас как раз и обстреляли. Потом мы переместились в бывшее летное училище – там на территории жили, туда тоже прилетало, обстреливали.

– На диверсантов не думали?

– Диверсантов было тяжело вылавливать, не хватало сил. То есть и местные им содействовали – в местной милиции были свои, – тварей много было, предателей. Приходилось меж двух огней скакать – со стороны местного населения нормально, а со стороны служб были подлянки.

Народ на расслабоне был. Народ не вдуплял, за что война, но это картина общая в любом таком конфликте. Тут винить кого-то или осуждать нельзя.

Вот дети – их жалко, они страдали сильно. Разговаривали со знакомыми девчонками, которые как раз медсестрами в детской больнице работали. Они говорили, что у них дети уже знают, что летит, какой снаряд взорвался, откуда прилетел. Даже разбирались в этом. Конечно, поначалу они были очень испуганные, боялись за их психическое состояние. А потом ничего, они как бы даже адаптировались. Даже проще нас, взрослых, все это переносили.