Война в сердцах

Только путникам пришлось скакать до него два дня почти без пауз, и прибыли они только под вечер. Стена была высокой и явно прочной, в ней располагались многочисленные бойницы, а за зубцами стены стояли стражи. Те безмолвно смотрели на путников, каждый держал в левой руке копья большой длины. У ворот дорога разделялась на две: по одной выстроились повозки на досмотр, неважно были это торговцы или просто странники. По другой шли люди с лошадьми и пешком. Ири и Густав вошли в огромную толпу, которая понесла их, как течение.

Около огромных деревянных воротищ люди вставали друг за другом, компания за компанией, что и сделали наши герои. Густав смотрел по сторонам и обратил внимание на солдат, осматривавших повозку одного старика.

Вроде ничего необычного, но что-то в них было. Серо-зелёные кителя, тёмно-изумрудные воротники, сапоги, фуражки, штаны, кресты у некоторых на шее… Вот оно! На вороте каждого были головы ласки- символ военной полиции.

Эта часть армии появилась ещё при прадеде нынешнего императора.

Их задача была регулировать порядок в армии, отслеживать дезертиров и наводить порядок. После войны, из-за разрухи, они начали регулировать жизнь простых людей, став стражами порядка. По закону только они и рыцари могли наказывать головорезов и бандитов. Довольно глупый закон, но с императором никто не спорил, хотя Гест это смело делал, а Людвиг пытался…

Генерал, когда его войска были у столицы Галлии, попросил императора предоставить ему эту область. Наподобие сделать его губернатором, создать протекторат.

Тот молча кивал, а потом сильно рассердил одного из лучших генералов своей империи.

После победы Людвиг пришёл к императору, который был на троне всего шесть лет. Предыдущий умер, теперь правил его сын. Доложив о победе, довольный генерал напомнил о его просьбе, на что получил ответ, выведший его из себя.

–Генерал, я ценю ваши заслуги. Хоть вы и пришли со стороны врага, но сражались достаточно дерзко, и плоды ваших трудов будут пожинать ещё наши потомки, но я не могу так сделать.

Премьер-министр сказал, что это очень опрометчиво – давать бразды правления побеждённой страны генералу, тем более изменнику своей родины…

Скрип зубов Людвига был слышен даже уху стражи, стоявшей у дверей. Глаза наливались кровью, но лицо оставалось неизменным.

–Вы говорили, дали слово!

–Где бумага? Я ничего не писал. Без бумажки ты, понятно что, а с бумажкой- человек! Так говорит премьер-министр. Я с ним согласен полностью.