Признания в любви. «Образ чистой красоты» (сборник)

Она не требовала, чтобы я заучивала интонацию, напротив, поощряла творчество, но всегда просила, чтобы я понимала, что именно говорю и почему произношу эти слова, а не другие.

Постепенно во время репетиций Кэтлин в зале садилась все дальше и дальше, а я привыкала не бормотать себе под нос.

Если публика на представлениях и понимала то, что я произносила, то великая заслуга в этом Кэтлин Несбитт. Сама Кэтлин играла тетушку главной героини Алисию, даму с богатым прошлым и весьма строгую в обращении с внучатой племянницей.

С утра до вечера Кэтлин репетировала со мной и добилась того, чтобы я понимала, что именно играю, вернее, проживаю на сцене. Я так и не научилась играть, зато я научилась разбираться в роли и жить ею на сцене. Наверное, это очень плохо для актрисы – не уметь играть, но, как бы я ни старалась, никак не получалось изображать что-то, мне проще прожить.

Иногда это даже вызывало смех, например, на предварительных читках и самых первых репетициях, когда просто разрабатываются мизансцены, определяется, кто и как будет двигаться, кто и что говорить или ждать реплики партнеров. Я не умела, пытаясь играть с первой минуты репетиций. Опытные актеры прятали улыбки, а некоторые все же смеялись над моей излишней старательностью.

Мы подружились с Кэтлин Несбитт на всю жизнь, она годилась мне в матери, даже почти в бабушки, потому что была почти на сорок три года старше, и относилась так же – тепло и ласково, однако требовала очень строго. Я рассказывала Несбитт обо всем, кроме папы, и очень боялась, что она обидится на такую недомолвку, но Кэтлин – душевный человек, она поняла, что есть запретная тема, и никогда не задавала лишних вопросов.

У нее тоже была запретная тема, о которой знали все, – пьянство мужа, об этом мы тоже не говорили.

День премьеры неумолимо приближался. Это произошло в субботу 21 ноября 1951 года.

Если бы не поддержка со всех сторон, мои дрожащие ноги не смогли бы вообще вынести меня на сцену, а руки, наверное, не удалось бы оторвать от занавеса, в который я вцепилась мертвой хваткой. От ужаса перед предстоящим я плохо соображала, что делаю.