Гарем. Реальная жизнь Хюррем

А напевать при этом начала любовную песню, которой ее научила мать, – от лица парня, придавленного павшей лошадью в заснеженной степи. Замерзая и чуя близкий конец, юноша рассказывает ветру, как сильно любит одну девушку и как не смог набраться храбрости ей в этом признаться. Вот он и просит ветер донести его слова через равнину до любимой, чтобы она всегда помнила о нём. Глупая сентиментальная песенка, думала Хюррем, но ей всегда была по душе сама мелодия.

Она даже не заметила высокую стройную мужскую фигуру в белом тюрбане, до тех пор пока тень от нее не легла на шитье у нее на коленях.

– Первый закон гарема – тишина.

Вздрогнув, она подняла глаза. Мужчина стоял со стороны солнца, и девушке пришлось защищать глаза ладонью от слепящих лучей, чтобы хоть как-то его рассмотреть. Судя по голосу, не евнух, а по светлому цвету кожи – никак не нубиец. Оставался единственный мужчина, который волен был здесь разгуливать.

– Так может, нам и всем здешним соловьям глотки перерезать? А потом, опять же, пчелы.

Мужчина смерил ее долгим взглядом. Тут только Хюррем вспомнила, что, прежде чем открывать рот, она должна была склонить голову в земном поклоне в знак повиновения. Она отложила вышивку и встала на колени. Она подумала, что следовало бы сразу попросить у султана милостивого прощения за нарушение тишины, но теперь как-то поздновато.

Позади Сулеймана стоял, обливаясь потом и обмахиваясь белым шелковым платком, старый кызляр-ага, главный черный евнух. Выглядел он так, будто его вот-вот хватит солнечный удар.

– Ты хоть знаешь, кто я? – спросил Сулейман.

– Властелин жизни.

– Что ты пела?

– Песню, которую узнала от матери, мой повелитель. Она о любви. И о неловком юноше, придавленном лошадью.

– Он что, лошади ее пел?

– Едва ли. Осмелюсь заметить, лошадь к тому времени лишилась всякого очарования.

– Как твое имя?

– Тут меня прозвали Хюррем, мой господин.

– Хюррем? Смешливая? Кто тебя так нарек?

– Те, кто меня сюда привез. Говорят, что якобы за мою вечную улыбчивость.

– А почему ты тогда все улыбалась-то?

– Да чтобы им слез моих видно не было.

Сулейман нахмурился. Своим ответом она его застала врасплох.

– Сама-то ты откуда родом, Хюррем?

Девушка снова глянула на него снизу вверх.