Гарем. Реальная жизнь Хюррем

Бюст Девы Марии из Санта-Клары хмурил свой лик с балюстрады на стене розового кораллового мрамора.

В церкви царила приятная после зноя площади прохлада. Две фигуры в черном преклонили колени перед алтарем. По обе стороны от них на страже стояли святой Франциск и архангел Гавриил.

Аббас услышал сзади гулкие шаги Людовичи по мрамору.

– Милейшее создание из всех мною виденных, – шепнул он ему.

– Не про твою она честь, дружище.

Дуэнья юной дамы, заслышав их голоса, подняла голову от молитвы. Аббас и Людовичи мигом спрятались за ближайшей колонной.

Людовичи приложил палец к губам.

Когда же они осмелились снова выглянуть оттуда, женщин перед алтарем уже не было. Пожилая поторапливала молодую на выход через боковую дверь. На пороге Джулия Гонзага еще раз оглянулась, прежде чем дать дуэнье утянуть себя прочь.

– Ну вот и поглядел, – сказал Людовичи. – А теперь забудь.

Капитан-генерал Венецианской республики провожал взглядом солнце, садящееся за снежные пики Кадора в разжигаемом им пожаре на заднике кучевых облаков.

Гондолы и галеры на глазах растворялись во тьме, окутывавшей жемчужную раковину лагуны. Какая гавань, какой город! Так и тянуло почувствовать себя частью всего этого. Но ведь сами-то они не местные. Жаль, что сын его порою об этом забывает.

– Это исключено, – сказал он. – Ты, видно, так до сих пор не понял главного касательно этих людей.

– Значит, защищать их жизни нам можно, а жениться на их дочерях нельзя – это, что ли, главное?

– Жениться? У тебя еще и такое на уме? – Он резко обернулся к тут же отпрянувшему на шаг сыну.

Статью Махмуд и так был похож на медведя, а густая и окладистая седеющая борода придавала ему еще больше веса и свирепости. – Венецианцу черный сын мусульманина нужен ничуть не больше, чем мне белая дочь неверных!

Да и ноги бы их в Венеции давно не было, если бы здешний дож мог доверить командование своим воинством хоть кому-то из местной знати. Но иного выбора у дожей во все времена не оставалось, и на посту капитан-генерала Венецианской республики так и сменяли друг друга иноземцы и даже, как ныне, иноверцы.

– Они к нам относятся как к грязи, и обращаются соответственно, – возмутился Аббас.

– Они ко всем чужеземцам относятся как к грязи, это для них в порядке вещей.

– Но мы-то все-таки царских кровей…

– А что для них, по-твоему, значит царская кровь в жилах какого-то мусульманина? Мы для них наемники – и все.