Гарем. Реальная жизнь Хюррем

Летом кузина частенько ее навещала, чтобы поболтать за шитьем, – под присмотром собственной дуэньи, разумеется.

– Слышала, ты замуж собираешься, – сказала Лючия.

– Да, по осени.

– Он красивый?

– Я о нем только со слов отца знаю. – Джулия сделала вид, что поглощена изучением своих стежков. – Он его вернейший союзник в ближнем кругу дожа – Consiglio di Dieci. Третьего лета овдовел.

– Так он, верно, немолод?

– Скоро шестьдесят стукнет. Но, возможно, он все еще хорош собой. – Девушка едва сдерживала дрожь в голосе.

Синьора Кавальканти резко посмотрела на нее и нахмурилась. Джулия опустила глаза.

– Я его видела, – сказала Лючия. – Весь такой важный из себя.

Они погрузились в молчание. Синьора Кавальканти отложила свою вышивку.

– Думаю, мне пора отдохнуть, – сказала она и удалилась с лоджии внутрь. Джулия услышала, как она зашторивает окно у себя в спальне на верхней террасе.

Блики отраженного каналом солнечного света играли причудливой светотенью на стенах.

Увешанная сушащейся одеждой веревка танцевала на свежем бризе. По другую сторону канала женщина, высунувшись по пояс из окна, вытягивала веревкой из причалившей гондолы корзину с провиантом.

Дуэнья Лючии, извинившись, также ненадолго отлучилась, и девушки остались без присмотра. Лючия тут же извлекла из складок широкого платья запечатанное сургучом письмо и почти небрежно кинула его на колени подруге с таким видом, будто это в порядке вещей.

Джулия ошеломленно уставилась на доставленное ей послание:

– Это еще что такое?

Лючия оглянулась через плечо – никого.

– Быстро вскрывай!

Девушка сломала печать, вынула из конверта листок и прочла лаконичную записку:

Видел тебя в церкви. Мы должны встретиться. Ты – само совершенство. А.

– От кого это?

– От друга моего брата, сама я его не знаю.

– Как его звать?

– Брат не говорит. Просто попросил тебе передать. Покажи-ка.

Лючия попыталась выхватить письмо из рук у Джулии, но та сложила его и сунула за лиф платья.

Конверт же изорвала в клочки и вышвырнула с балкона в канал.

– И зачем, интересно, этот друг твоего брата шлет мне письма? Опозорить меня хочет?

– Людовичи сказал, что это единственный способ.

– Единственный способ чего?

– Единственный способ вас познакомить, полагаю.

Джулия попыталась хоть как-то собраться. Щеки пылали. Она обмахивалась вышивкой вместо веера. Письмо она тут же сожжет, как только останется одна.