Гарем. Реальная жизнь Хюррем

– Приходится. Он – все, что у меня есть.

– Юноше нужно вкушать радостей юности, пока это возможно. А обязанностей у него так или иначе скоро будет предостаточно.

– Каждый день он приносит с ипподрома какую-нибудь новую травму. На прошлой неделе трижды вылетел из седла. А что, если его убьют в этой дурацкой игре?

– На все воля Аллаха.

– Тебя что, даже не тревожит, что с ним может случиться?

– Султан должен быть еще и воином, а не только правителем. А от шрамов с ипподрома он только окрепнет. Сама-то ты как?

– Тебя это разве интересует? Ты ведь приходишь сюда только ради того, чтобы увидеться с Мустафой.

– Это мое право.

– А у меня, значит, никаких прав больше нет?

Ей не нужно было ему об этом напоминать. Он и так знал, что пренебрег своим долгом, не явившись к Гюльбахар в ту ночь, когда настал ее черед. Каждой кадын, согласно обычаю, причиталось не менее одной ночи в неделю наедине с султаном.

Но она тут не хозяйка, чтобы его попрекать! Он вскочил на ноги.

– Ты, может, и первая кадын, но ты по-прежнему моя рабыня.

Вот и соизволь делать как я тебе велю, и не смей ничего и никогда спрашивать с меня.

– А ведь было время, когда тебе и в голову бы не пришло разговаривать со мною на таких тонах, – пробормотала она, понурив голову. – Вот ведь до чего Хюррем тебя околдовала. Она хочет владычества над всем гаремом – включая даже тебя.

– А ты разве не этого же хочешь?

Она подняла глаза.

– Я хочу просто служить тебе.

– Вот и служи мне тем, что будешь отныне хранить молчание, – сказал он.

Поздним вечером после последней молитвы безмолвные пажи принесли Мустафе ужин на золотом подносе. Там были мелкие кубики пряного жареного мяса, фаршированные рисом кабачки, инжир в сметане и свежие апельсины.

Еду подали в сине-белых фарфоровых чашах с филигранной ручной росписью. Слуга, как заведено, отведал понемногу каждого блюда, чтобы удостовериться в отсутствии яда, и, поклонившись, удалился. Мустафа сидел, скрестив ноги, на ковре и вкушал трапезу в полной тишине.

Время от времени он поднимал указательный палец правой руки, и по этому знаку паж, сделав шаг вперед, подливал ему в золотой кубок шербета.

Покончив с едой, Мустафа выбрал себе апельсин, содрал кожу с одного бока и попробовал плод на вкус: суховат и кисловат. Он бросил цитрус на поднос и отодвинул тот от себя, давая понять, что трапеза окончена.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».