«Рыцари чести и злые демоны»: петербургские учителя XIX- н. XX в. глазами учеников

Он начинал свои чтения с кристаллографии, для которой выписал из-за границы довольно полную коллекцию моделей. Эти занятия очень нравились гимназистам, мне в особенности. Многие из нас кристаллографию того времени изучили настолько основательно, то удивляли профессоров. Так, когда мы уже были студентами, я помню, что проф. П.А. Пузыревский, читавший нам на первом курсе кристаллографию, однажды, дойдя до комбинации между собою простых форм, дал мне на лекции какую-то модель такой комбинации, я без всякой ошибки сразу назвал простые формы, которые в неё входили.

Это так его удивило, что он спросил меня, в каком я университете слушал кристаллографию. <…>

Моё увлечение (химией – Т. П.) выразилось в гимназии тем, что я обратился к учителю естественной истории К.К. Сент-Илеру с просьбой помогать ему в химических опытах. Химия входила в состав преподавания физики, но <…> учитель этого предмета совершенно игнорировал химию, потому гимназисты просили К.К. Сент-Илера дать им некоторое понятие о химии. На мою просьбу К.

К. с охотой согласился, ибо сам он был зоолог и в опытной части химии был недостаточно подготовлен. В маленькой библиотеке гимназии у меня была препаровочная, где я усердно приготовлял приборы для опытов».

1850-е – н.1860-х гг.

Иностранцев А.А. Воспоминания (Автобиография). СПб., 1998. С. 41, 47.

СЕРГЕЕВ

Учитель прав С.-Петербургской губернской гимназии в 1822 – 1823 гг.

Курганович А.В. Историческая записка 75-летия С.-Петербургской второй гимназии. Ч.1. СПб., 1880. С. 127.

«И в самом деле, перешли мы все в 8 класс, и явился к нам на кафедру молодой человек, какой-то Сергеев. Мы приняли его очень дурно, и когда он стал читать нам что-то из Священного Писания, мы закашляли, зачихали, захаркали, так что бедный Сергеев совершенно потерялся. На следующей лекции Сергеев объяснился с нами откровенно; он понимал, что нам неприятно видеть его после Плисова; он сознавал, что его лекции не могут быть нами одобрены, но что же делать, говорил он, если не он, то другой будет нам читать такой же вздор по приказанию невежд-начальников; что посему он просит нас провести как-нибудь час его лекций, и если мы желаем докончить настоящий курс естественного права, то он приглашает нас к себе на квартиру, раз в неделю, и там, в дружеской беседе, он будет развивать учение Канта и Лейбница.

Мы и собирались у него раза три, но вскоре кафедра естественного права была уничтожена, и мы перешли к римскому. Как все это умно!»

1815 – 1820-е гг.