Алламжонов виноват

А этот ветер из тоннеля и огонек приближающегося поезда… Больше всего любил этот момент, как будто это был ветер свободы, избавлявший меня от еще одного тяжелого рабочего дня.

Моя станция была последней, я иногда засыпал по дороге, все равно свою не проедешь. «Беруни» охирги бекат, вагондан чикетганингизда буюмларингизни унутманг» («Станция «Беруни», конечная. Не забывайте в вагоне личные вещи)». Под эти слова я просыпался.

На «Беруни»5 после двенадцати общественного транспорта уже не было. Я шел на пятак к таксистам, чтобы добраться до Каракамыша6.

До конечной точки – улицы Тансыкбаева, надо было ждать попутчиков, еще трех человек. Мы все скидывались по двести сумов и ехали, как на маршрутке. В ожидании других я забирался на переднее сиденье, в холодное время просил включить печку и засыпал, обнимая свой рюкзак. Правда, люди набирались быстро.

Выходил почти всегда последним, и таксисты каждый раз спорили со мной: «Сказал же до Тансыкбаева, выходи!» А мне надо было еще двести метров проехать.

И я каждый раз уговаривал довезти меня чуть дальше, сил идти пешком иногда просто не было.

Есть хотелось больше, чем спать. Мой двенадцатиподъездный дом всегда представлялся буханкой хлеба, пока я бежал к нему. Мысленно сверху я накладывал на него два кружка юсуповского помидора и посыпал солью.

Если уходил с работы пораньше, то ехал на троллейбусе и потом шел пешком две остановки. Школу, которая была на моем пути, проходил нормальным шагом, а когда школьный забор заканчивался и начиналось кладбище, я пробегал этот участок – страшно, темно, каждый шорох из-за ограды пугает.

Лучше бежать.

Мама, конечно же, всегда ждала меня с работы, чтобы покормить. Мы жили тогда в двухкомнатной квартире вшестером: папа, мама, бабушка, две сестренки и я.

Мы, дети, спали в одной комнате с бабушкой, на курпачах. Она меня научила молиться. Слова молитвы, которые бабушка каждый раз произносила перед сном, крепко врезались в память. Непонятные, но такие успокаивающие слова завершали день.

А потом я молился сам, своими словами, глядя в окно, на звезды, поскольку был уверен, что Бог где-то там, на самой яркой звезде, которую я сам для Него выбрал, и он точно меня видит. И помогает. И я обязательно скоро стану успешным, богатым, знаменитым и счастливым.

А пока я каждое утро сидел возле проходной НТРК и ждал, когда кто-нибудь меня заберет в студию. Мне даже пропуска не выдали, поэтому я проходил прицепом за кем-нибудь.