Завоеватель

– Я был тебе верен, – шепнул он трупу.

Вспомнились разгульные пиры, которые Гуюк закатывал в городе. Как же они его раздражали! Рядом с Гуюком Мунке всегда было неловко, и виной тому пристрастия хана. Впрочем, это уже дело прошлое. Орлок силился представить себе будущее, но не мог – и снова пожалел, что Хубилай в Каракоруме, за тысячу миль отсюда. Брат сообразил бы, что сказать людям…

– Я подумаю над твоими словами, – пообещал Мунке Илугею. – Вели завернуть тело хана в ткань и приготовить к дороге.

 – Он взглянул на сведенное смертной судорогой тело слуги Гуюка, отметив засохшую струйку крови, вытекшую у него изо рта. А что, неплохая мысль… Мунке заговорил снова: – Хан сражался храбро, уничтожив своего убийцу. Люди должны об этом знать.

– Труп убийцы оставить здесь? – спросил Илугей, глаза которого заблестели. Монгольские воины – известные любители приврать. Может, все именно так и случилось… но неужели умирающий вытер меч и аккуратно положил его поверженному хану на грудь?

Мунке поразмыслил и покачал головой.

– Нет, пусть его четвертуют и бросят в выгребную яму. Остальное – дело солнца и мух.

Илугей понимающе кивнул. Это ведь тщеславие сверкало в глазах Мунке? Илугей не сомневался, что орлок не откажется от права на ханский престол, и не важно, каким образом это право у него появилось. Старый тысячник презирал Гуюка и с облегчением думал о том, что народом будет править Мунке. Орлок ненавидел цзиньскую культуру, незаметно пропитавшую повседневную жизнь.

Он станет править как монгол, как Чингисхан. Илугей спрятал улыбку, хотя его старое сердце пело.

– Как прикажешь, господин, – невозмутимо отозвался он.

Глава 10

Обратный путь занял месяц – почти в два раза меньше, чем дорога из Каракорума. Свободный от приказов Гуюка, Мунке поднимал воинов на заре, гнал во всю прыть и дважды думал, прежде чем объявить привал.

Когда вдали замаячили светлые городские стены, настроение воинов было трудно определить.

Они везли тело хана, и многие стыдились того, что не исполнили свой долг перед Гуюком. Однако Мунке держался уверенно, уже не сомневаясь в полноте своей власти. Гуюка как хана не любили, и многие воины по примеру орлока нос не вешали.

Печальную весть отправили вперед с ямскими гонцами. В итоге Сорхатани успела подготовить город к трауру. Утром, когда подошло войско, развели огонь под жаровнями, полными кедровых щепок и агарового дерева.