У моря

Забелинский медленно дошёл до прихожей, шелестя сплющившимися резиновыми тапками, открыл входную дверь, неторопливо спустился со второго этажа вниз, к почтовым ящикам. Миниатюрным ключиком открыл тщедушный замок и достал «Советскую Абхазию», «Известия», «Правду». Завтра принесут еженедельники, в том числе «Книжное обозрение». Там узнаю о новых подписках и когда наконец выйдет следующий том полного Чехова. В следующий вторник – журналы «Наука и жизнь», «Огонёк», «Смена», «Крокодил». Ещё через неделю в ящичке будут лежать «Иностранка», «Вокруг света», «Роман-газета».

От этого на душе стало ещё теплее. Николай Прокопьевич с укоризной посмотрел на вечно пустующие или полупустые почтовые ячейки соседей по подъезду. Чем вы вообще живете? Своей жизнью, вот чем, полностью вовлеченно. А я – помимо своей – живу ещё и сотнями других, благодаря вот этому – Забелинский мысленно указал на журналы и книги.

С улицы, прямо в подъезд, где стоял Николай Прокопьевич, дунул тёплый ветерок.

Знойное лето прошло, но сентябрь все ещё жаркий и душный, даже утром. Забелинский посмотрел на часы и подумал, что на газеты есть ещё немного времени, а после – на работу. И поднялся на второй этаж, где перед его квартирой стояла Фатима Викторовна с детьми – девочкой Елизаветой и сынишкой Котиком. Соседи с третьего.

Нина Григорьевна открыла дверь, зашли все четверо. Николай Прокопьевич вернулся на старое место, где пил чай, разложив первую газету.

Супруга взяла за руку трехлетнего мальчика туда же – на лоджию. Он устроился на диване с игрушками. Фатима Викторовна попрощалась и убежала со старшей в садик.

Забелинский пробежался по статьям, читая по традиции с конца газеты, ища взглядом интересный материал. Ага, спортивные результаты. Московская Олимпиада отгремела месяц назад, оказалась больше сентиментальной (даже сам Николай Прокопьевич смахнул слезу при виде улетающего Мишки), чем интересной и состязательной, так как основные конкуренты советских спортсменов в СССР не приехали из-за бойкота, связанного с вводом войск в Афганистан.

Вдруг Забелинского что-то забеспокоило. Он почувствовал внимание. Посмотрел на малыша. Тот все ещё сидел на диване, игрушки лежали нетронутыми. Тихий, спокойный мальчик. И пристально изучает меня, не отводя глаз, следя за каждым движением, хм, чем же я его заинтересовал, подумал Николай Прокопьевич.