Спасти или уничтожить

Он высыпал смолотый кофе в кофейник и снизошел до лейтенанта:

– Понимаете разницу?

И, увидев непроизвольное движение того «не понимаю», закончил партию так, как и планировал:

– Все, что я сейчас могу для вас сделать, это разрешение перенести все, что написано в письме в рапорт. Это все в данный момент. Ступайте.

И, когда Зайенгер потянулся к дверной ручке, выпустил последнюю стрелу:

– Ваши советчики иногда просто не вникают в суть происходящего.

Эту фразу он продумал несколько раз.

Начни Зайенгер возражать, майор засомневался бы. Промолчи он безучастно – тоже. Но Зайенгер непроизвольно повернулся к нему с таким видом, будто хотел спросить, «откуда вы это знаете, господин майор», что все стало ясно.

Подтвердилось это через два часа, когда уже темнело, и Зайенгер пришел с рапортом. Отдав его, спросил разрешения идти, но был остановлен тихим, почти дружелюбным голосом Оверата:

– Полно вам, лейтенант, не считайте, что только вы всей душой болеете за победу германского оружия! Садитесь! Хотите кофе!

И, не дожидаясь ответа, попросил:

– Пока я готовлю кофе, повторите тезисно то, что хотели сказать.

Бумагу вашу, – усмехнулся Оверат, – я прочел, но живую речь воспринимаю лучше.

Выслушал внимательно, потом еще несколько минут пытал вопросами, после чего сделал то, что было главным сегодня.

– Урок, который вам следует извлечь сегодня, мой дорогой лейтенант, таков: предлагая вышестоящему начальнику совместную игру, помните, что у него может не быть таких высоких покровителей и ваша восхитительная идея может показаться провокацией.

Майор слегка подался вперед, вгляделся в глаза Зайенгера:

– Понимаете меня? Понимаете. Теперь выкладывайте главное в той последовательности, которая была вам рекомендована.

Выслушав, встал, дождался, пока поднимется Зайенгер, подошел к нему вплотную и проговорил тихим голосом, глядя прямо в переносицу замершего лейтенанта:

– Запоминайте!

И, завершив энергичную, но весьма краткую речь, сказал, снова с усмешкой:

– Помните главное: человеку всегда кажется, что времени у него много, но лениться нам некогда.

Леность – грех.

1941 год, октябрь, Москва

Совещание проводил Меркулов, но все ожидали, что в любой момент войдет Берия: уж больно важен вопрос.