Последний из Бессмертных

Таманцев чувствовал себя уставшим, измотанным, – трое суток он шел без сна, на одних стимуляторах, но цель оставалась так же неопределенно далека, как и в начале пути, к тому же ресурс автономных систем жизнеобеспечения подходил к концу, – вскоре ему придется открыть забрало гермошлема, вдохнуть воздух планеты, пить воду из ручьев, добывать себе пищу. Мысли об этом не давали покоя, смешиваясь с ощущениями текущего момента.

Произведенные анализы образцов воздуха, воды и тканей животного, подстреленного на месте крушения истребителя, внушали некоторую долю оптимизма: используя метаболический имплант, он продержится еще как минимум пару недель.

Вопрос в том, успеет ли организм за столь короткий промежуток времени получить от микромашин метаболического импланта необходимые для иммунной системы синтезированные вещества, выработает ли на их основе антитела, способные бороться с местными возбудителями болезней?

А существовал ли у него выбор?

Если продержусь хотя бы месяц – выживу, – подумал Иван в ответ на терзавшие рассудок сомнения.

Загадывать дальше не приходилось.

…Привлекший его внимание шум постепенно приближался. Небо светлело, деревья с мощными стволами и плакучими кронами уступили место кустарниковым зарослям, тревожащие звуки ночных животных сменило пение птиц. Если б не свинцовая усталость, он бы, наверное, остановился, чтобы прислушаться к необыкновенно красивым, мелодичным трелям обитателей кустарниковых зарослей, но рассудок продолжал измерять реальность ощущениями враждебности, смертельной опасности, и Таманцев даже не сбавил темп шагов, стремясь поскорее выяснить источник насторожившего его звука.

Поначалу Иван предположил, что слышит отзвук работы какого-то механизма, но затем засомневался: признаки цивилизации он, конечно, видел, но до города и странной освещенной полосы, похожей на укрепления, еще далеко – в неудобном древнем скафандре он сумел преодолеть лишь полторы сотни километров.

Да и звук не похож на обычный рокот механизма.

В нем слышалась монотонность, не было цикличности, каких-то тактов работы…

Устав гадать, Таманцев прибавил шаг. Звериная тропа, которой он придерживался на протяжении последних часов пути, внезапно пошла под уклон, заросли кустарников смыкались вокруг, образуя неплотный шатер крон, первые лучи восходящего светила уже пробивались сквозь листву – необычайно красивое зрелище, непривычное взгляду жителя мегаполиса.