Последний из Бессмертных

В остальном дорога больше походила на просеку, мох давно прижился поверх каменных плит, а вот деревьям не удавалось удержаться корнями за тонкий слой образовавшейся почвы.

К закату Иван прошел километров сорок, пора было подумать о ночлеге, и он свернул к группе деревьев, близко подступающих к древнему дорожному покрытию.

Погода стояла пасмурная, но теплая. На всем протяжении пути он слышал в глубине леса, то с одной, то с другой стороны просеки, звуки, издаваемые какими-то крупными животными.

Казалось, они ощущают присутствие человека и стараются держаться подальше, не то предупреждая друг друга об опасности, не то выражая таким образом свое недовольство.

Звериных троп, выходящих из лесной чащи и пересекающих пространство просеки, Таманцев видел в избытке, но ни один обитатель леса так и не показался ему на глаза.

Войдя под сень деревьев с мощными, неохватными стволами и тонкими ветвями с длинными, похожими на траву листьями, он почувствовал себя немного лучше.

Тревога как будто притупилась, словно между ним и источником опасности возник незримый барьер.

Кроны деревьев опускали ветви почти до самой земли, образуя непроходимые заросли. У древней дороги чащоба редела: тут и там виднелись просветы и даже небольшие полянки.

Под плотными кронами можно укрыться от дождя, – подумал он, выбирая место для ночлега. От животных придется защищаться, разведя костер, дикие звери обычно сторонятся источников огня и дыма, ассоциирующихся с признаками лесного пожара.

Собрав побольше сухих веток, Иван развел костер, предварительно сняв слой красноватого мха, чтобы огонь не перекинулся за границы отведенного ему круга.

Поужинав пищевым концентратом и запив безвкусную массу несколькими глотками воды, он подбросил веток в огонь и сел в расслабленной позе, прислонившись спиной к стволу дерева.

Мышцы гудели после дневного перехода, игра света и тени в быстро сгущающихся сумерках немного успокоила расшалившиеся нервы, – он уже и не помнил, когда в последний раз вот так сидел у костра, полностью предоставленный самому себе.

Постепенно мысли Ивана вернулись к событиям прошедшего дня, вернее, к своему моральному состоянию, он еще раз попытался осмыслить чувство тревоги, не отпускавшее ни на минуту, рассеявшееся только сейчас, и вдруг…

Он смотрел на огонь, когда ему почудилось движение среди листвы деревьев, в близко подкравшейся тьме.