Последний Рубеж

Он совершил главную ошибку, о которой пока не подозревал, – стал презирать их, плохо скрывая свои истинные чувства.

* * *

Рашид Кемранов всю ночь просидел над древними манускриптами.

Он был далеко не глуп, выгодно выделяясь среди прочих эмиров, но сейчас его рассудок столкнулся с проблемой, которую не мог разрешить.

Власть нового человека, несомненно, была велика, ее утверждали призванные им силы, против которых у Рашида попросту не было способов борьбы. Ранее, до появления Аль Ахмана, он не задавался глобальными вопросами, жил, как жили поколения передков, заботясь лишь о благополучии своего рода.

Что касается «людей неба», появившихся на Сауде когда Рашиду едва исполнилось десять лет, то он ни разу не контактировал с ними. Род Кемранов кочевал далеко от земель, на которых расположилась военная база Земного Альянса, и по большому счету Рашиду не было до них никакого дела.

До тех пор, пока год назад не появился этот человек.

Он собрал всех эмиров (что само по себе являлось делом неслыханным) и без каких-либо пояснений объявил им, что наступает новая эра в жизни кочевых племен.

Он пообещал великие блага, говорил долго, убедительно, но, как оказалось, пока Аль Ахман рисовал перед эмирами радужные картины недалекого будущего, прилетевшие вместе с ним механические исчадия, одновременно появились во всех без исключения поселениях Сауда, безжалостно перебив стражу, и захватив в заложники старших детей эмиров.

Ахман не страшился содеянного. Он спокойно объявил о том, что забирает наследников многочисленных родов Сауда для воспитания – через несколько лет они вернуться на земли своих отцов великими воинами, им будут подвластны ужасные механические создания…

Рашид не строил иллюзий по поводу данных обещаний.

Пережив первую неистовую вспышку ярости, он поклялся себе, что не умрет, глупо кинувшись на неживых телохранителей Аль Ахмана.

Их наследников взяли в заложники, – это было очевидно для всех. Но что они могли сделать?

Реакция на событие была разной.

Кто-то безропотно подчинился, решив, что раболепие вернет им надежду, кто-то воспринял похищение как факт, объявив наследником рода младшего из сыновей, Рашид же не спешил, – он затаил лютую ненависть, к человеку оскорбившему его.

Чувство прижилось, словно змея, пригревшаяся на груди.

Оно не угасало со временем, лишь глубже въедалось в мысли, трансформируясь из горячих позывов к необдуманным действиям в холодную, расчетливую ярость.