Самсара

Люди прижались к стенам, кое-кто начал кричать, кто-то молиться, а кто-то просто смотрел в стену и не мог понять, что мешает его мыслям – они как будто ощущали лёгкое прикосновение жизни снова, и не понимали, что с этим делать, давно разучившись жить. Персонал суетился, что-то происходило. Акаша закрыл глаза.

Когда он их открыл, слева от него, впереди, немного виднелась дыра в неприступной кирпичной стене. Весь коридор затянул густой туман, который вытягивался дырой и простирался в тяжёлую бесконечность.

Куда-то делись люди – кроме тех, что лежали под кусками стены, облегчённо лишённые последних крох жизни.

Акаша закричал, а затем больно ударил себя по голове за то, что навредил другим – он точно знал, что это из-за него они лежат, и больше не встанут. Ему казалось, что Бог его наказал и теперь он будет вечно жить, видя только мёртвых, а сам не сможет умереть, потому что уже не знает «как».

Ударившись несколько раз о кушетку, он решил найти нож, чтобы попытаться вскрыть вены – и в этот момент из тумана нерешительно показалась фигура.

Гавриил смотрел испуганно, и как будто бы даже что-то воспринимал. Акаша обрадовался знакомой фигуре, и сразу же из его головы исчезла цель – теперь он просто застыл у кушетки и смотрел. Гавриил ломал руки, несколько раз сощурил глаза, пытаясь решить: что же ему делать перед настоящим миром. Затем он неуверенно подошёл к стене, упираясь рукой в торчащие белые кирпичи, и вышел наружу.

– Куда?.. – тихо застыл Акаша, но, увидев, что это не имело никакого смысла, собрался и пошёл следом в гущу серого тумана.

Он боязно остановился у самой стены, приподнял руку, коснулся и почувствовал странное тепло. Обрадовавшись, протянул руку и шагнул дальше.

* * *

Ржавым одиноким покрывалом укутало небо. Неясные вереницы дымчатых образов бежали, словно их несло что-то небесное и гнетущее. Солнце печально тянуло свои лучи, пытаясь обогреть брошенную жестокость и невыносимую лёгкость бытия. Пытаясь укутаться и спрятаться от происходящего, светило каждый раз оказывалось нагим и печальным.

Оно пыталось цепляться за то, что уже осталось давно позади.

Как солнце смотрело на него, так и Акаша смотрел на тёплое окошко, словно на свою оставленную надежду. Он обнимал лучи, пытаясь стать тем, чего ему самому не хватало – потому что никто больше не думал об этом. Все принимали эту теплоту как обычное, и часто назойливое. Как будто так было всегда – и будет бесконечно долго.