Капкан на диких охотников

«Интересное дело, – рассуждали Генка и Жорка, – война идет, фашисты вокруг лютуют, а мы, биндаки большеголовые, отсиживаемся дома! Да кто нам потом это простит? Когда и самим стыдно думать и говорить о том!» Поэтому Генка и Жорка, втайне от родных, давно стали собирать оружие на местах былых боев, прятать в тайных схронах, запасным из которых был чердак Лукерьиной бани. Слой тресты и листвы на нем был больше полметра толщиной, и под ним можно было свободно запрятать целый арсенал оружия. Генка и Жорка уже приносили сюда ранее пистолет, винтовку, целую коробку патронов для ручного пулемета.

Конечно, все оружие лучше перенести в лесной тайник. Но для этого необходимо подобрать подходящий момент, потому что может запросто кто-то подсмотреть.

Идя узкой тропкой к реке по окраине села, Генка машинально глянул в сторону бани, и вдруг ему показалось, что двери предбанника приоткрылись. «От то-то же! – едва не присел от неожиданности мальчишка. – Показалось мне или нет? Может, Колька Кныш там сейчас ползает? Видел же, как мы с Жоркой несли мешок позавчера к баньке.

Кныш тогда неожиданно нарвался на них на дороге, ничего не сказал, а глаза хитро защурил».

– Ну, гад, точно выследил нас! – прошипел сквозь зубы Генка. – Ладно, Кнышок, я сейчас тебя там усеку и такое задам по твоей заднице. Покрутишься тогда у меня, гаденыш лупоглазый!

А сам подумал: «Говорил я Жорке: давай занесем оружие в лесной схрон. А он – потом, потом. Вот и получай».

Генка сунул уду в траву, положил рядом жестяную коробку с червяками и, осторожно, прячась за высокими зарослями желтой высохшей прошлогодней травы, стал пробираться к бане.

Со стороны деревни его хорошо прикрывали еще и ивовые кусты, росшие у канавы вблизи самой бани, из которой когда-то черпали воду весной для «поддачи духа» на камни.

Генка решил применить любимый партизанский прием: пробраться по углу бани на чердак через открытый к деревне «голубник» (фронтон) и сверху налететь прямо на голову Кныша. «А ты меня отсюда, гаденыш, никак не ждешь! Ну, держись теперь, оторва!»

Бесшумно, ловко цепляясь за выступающие кругляки углов сруба, Генка быстро вскарабкался вверх.

На чердаке, открытом с двух сторон, никого не было. Терпко пахло сушеной листвой и пресным запахом льняной тресты. Снизу из предбанника доносился негромкий разговор двух мужчин.

– Что ты не говори, а Вепра не проведешь! Как собака чует он ворога на расстоянии, – убеждал густой, с металлическим оттенком, мужской голос.