Чингисхан. Как был создан миф

Я неоднократно отмечал в своих книгах, что Геродот предлагал считать дельту Нила частью света, поэтому части света у Геродота радикально отличаются от нынешних частей света, Европа и Азия у Геродота это совершенно не те объекты, которые нам сегодня известны под этими названиями. Совершенно другой смысл вкладывали древние авторы в такое понятие, как «океан». Здесь надо обратить внимание на рассуждения Страбона о понимании Гомером этого термина: «…Таким образом, под именем «Медведицы» (которую он называет также «Колесницей» и говорит, что она сторожит Ориона) Гомер понимает «арктический круг»; Океаном же он считает горизонт, куда и откуда совершаются заход и восход светил.

И когда Гомер говорит, что Медведица вращается в этой области неба, не погружаясь в Океан, он знает, что арктический круг проходит через самую северную точку горизонта. Если толковать таким образом стих поэта, необходимо признать, что земной горизонт совершенно соответствует Океану, а арктический круг следует считать соприкасающимся с землей (насколько можно доверять нашим чувствам) в самой северной обитаемой точке. Поэтому, по представлению Гомера, эта часть земли также омывается Океаном… На основании сообщения Гомера о том, что скалы то скрыты волнами, то обнажены, и о том, что Океан у Гомера называется рекой, Посидоний предполагает, что течением Океана Гомер считает течение приливов. Первое предположение Посидония правильно, второе же – бессмысленно. Ведь нарастающее движение прилива не похоже на течение реки и еще меньше – движение отлива. Толкование Кратета более правдоподобно. Гомер называет весь Океан «глубокотекущим» и «текущим вспять», а также и рекой. Он говорит и о части Океана как о реке или как о «течении реки». Гомер говорит не обо всем Океане, а о части его в следующих стихах: Быстро своим кораблем Океана поток перерезав, снова по многоисплытому морю пришли мы. Следовательно, он имеет в виду не весь Океан, а течение реки, впадающей в Океан, которая составляет его часть; и это течение, говорит Кратет, есть нечто вроде лагуны или залива, который простирается от зимнего тропика к южному полюсу. Действительно, покинув этот залив, можно находиться в Океане; но невозможно, покинув Океан, все-таки находиться в Океане. Гомер, во всяком случае, говорит: Он оставил поток реки, пришел к волнам моря, где «море», конечно, не что иное, как Океан; если толковать это иначе, то получается: «После того как Одиссей вышел из Океана, он пришел к Океану».