Потерянный Рай

– Похоже, я ваш должник… – выдавил он.

Глава 4

«Пес» стоял, опираясь на семь колонн армированного сталепластика, окруженный мертвой зоной посадки и лиловым мерцанием силовых щитов.

– Впечатляет… – Лозанов стянул шлем, не отрывая глаз от экранов. Множественная съемка продолжалась; один из разведчиков завис над кораблем, и темная глыба «Пса» застыла в контрастном стереобъеме в пугающих подробностях своей мощи. Тихое урчание нарушило тишину; грузовые люки раскололись на остроугольные сегменты, и металлические языки пандусов звонко стукнули об остекленевший базальт.

Два тупоносых планетарных танка, громыхая и лязгая, съехали вниз и остановились за линией энергетической защиты. Четыре башни лениво повернулись в сторону джунглей, пригвоздив их холодным взглядом видеокамер, установленных поверх стволов плазменных орудий.

– Я пошел. – Зори-Магир встал. – Встретимся за обедом, – пообещал он в дверях.

Игорь поднялся к верхнему терминалу, расположенному под сводом ходовой рубки, и оттуда раздался его спокойный голос:

– Защита включена.

Гея, приготовься к стерилизации зоны посадки.

Галактбиолог снизу вверх покосилась на кресло кибернетика.

– Тебе не кажется, что мы и так выжгли все, что можно?

– Придется повторить. Ты что, не слышала приказ капитана?

Гея молча отстегнулась и встала. Терминал второго пилота послушно погас.

Джон наблюдал эту сцену из-под опущенных век. Вокруг на экранах телескопического обзора раскинулся странный мир, один вид которого будоражил воображение.

По низкому небу ветер гнал обрывки пепельно-серых облаков, в просветах между ними отливало нежной голубизной, и тут все было в порядке… Зато внизу неестественно-яркие цвета создавали ощущение нереальности, присутствия в некоем пространстве картины неопытного художника, не умеющего пользоваться полутонами: окрестности походили на необыкновенно яркий, контрастный рисунок, на который истрачено всего три цвета, необычайно сочных и лишенных оттенков…

«Звездный Пес» стоял на возвышении, как бы между разных пространств.

Задние экраны корабля показывали серую монотонность скал – дикую мешанину отрогов и пиков, уходящую к самому горизонту…

Впереди и сбоку все было иначе.

За узкой полосой голого плато брали начало несколько долин, которые вливались в бескрайнее багровое море растительности. Стена исполинских деревьев с узловатыми, перекрученными стволами со стороны выглядела до удивления однородной.