Битва за ясли господни

Генерал Анреп тогда ещё не знал, что решение князя Горчакова направить в Мадую Валахию 12-ю пехотную дивизию стало возможным после того, как государь приказал усилить Дунайскую армию и ввести в ее состав ее один пехотный корпус.

…23 декабря во второй половине дня полколвник Баумгартен пригласил к себе начальника штаба капитана Хомякова.

– Вот что, Василий Петрович, завтра у нас воскресение и праздник-день великомученицы Екатерины. Я понимаю – это не Рождество, но все же праздник. Отдай-ка распоряжение, чтобы во всех подразделениях провели молебен и приготовили праздничные обеды.

Интенданты пусть не поскупятся на вино и водку. Однако, при всём при этом ушки держать на макушке! Не ровен час… Сам знаешь мы тут, в Четати, на самом острие. Генерал Бельгард с резервом в 12 верстах от нас, а генерал Анреп ещё дальше. Вот такой расклад, Василий Петрович, – закончил полковник Буамгартен.

– Будет сделано, – ответил капитан Хомяков и продолжил. – Вчера я был в соседнем селении Фонтына-Банулуй. Оно обнесено хорошим валом и по сути дела прикрывает дорогу из Гунии.

– И что ты предлагаешь? – спросил полковник Баумгартен, хотя и сам уже догадался, о чём идет речь.

– Я предлагаю основную оборону организовать в этом селении. Позиция очень выгодная. Влево от селения сплошные виноградники. Коннице там не развернуться. Справа – низменное пространство круто уходит к Дунаю, хорошо просматриваемое и удобное для обстрела. Если вы не возражаете, я сегодня же подготовлю план диспозиции для каждого подразделения.

Полковник Буамгартен задумался. Действительно, предложение начальника штаба сулило выгоду. Имея в своём распоряжении немногим больше 2-х тысяч человек, надо было подумать, как устоять в случае нападения турок, хотя бы до подхода главных сил отряда.

– Ну, хорошо, Василий Петрович, я согласен, – ответил полковник Буамгартен.

– Только и здесь мы должны сохранить за собой позицию. На всякий случай, чтобы не получилось: от волков ушли, а на медведя нарвались.

…Уже в конце дня полковник Буамгартен пришел в расположение 3-го батальона.

Поговорил с солдатами и командиром батальона майором Коломийцевым и остался доволен. Убедился: хотя грядущий день и был праздничным, настроение в батальоне чувствовалось боевое. Потом заехал в 8-й гусарский эскадрон к ротмистру Ерасия и застал у него штабс-капитана Грицая, командира 4-й гренадерской роты, которого называли Грицаем-первым,

вторым был его брат, тоже капитан, командир 3-ей гренадерской роты.