Битва за ясли господни

Он был уверен: его миссия ещё не окончена…

6

О дне прибытия в Константинополь лорда Редклифа и графа де Лакура в русском посольстве стало известно от Рифаат-Паши. Одновременно он сообщил, что все спорные статьи по делу о Святых местах переданы на ознакомление графу де Лакуру.

Князь Меньшиков пришел в ярость.

– Черт побрал бы этих турок! – выругался он. – Турки преднамеренно пытаются втянуть нас в конфликт с Францией!..

– Чтобы самим остаться в стороне, – добавил граф Озеров. – Это излюбленная тактика всех азиатов, Александр Сергеевич.

Что будем делать?

– Наступать! – ответил раздраженно князь Меньшиков.

Граф Озеров с удивлением посмотрел на него.

– Александр Сергеевич, вы не оговорились?

– Нет! Не оговорился! Я немедленно еду во французское посольство!

– Александр Сергеевич, помилуйте! Нельзя этого делать! Надо же поставить их в известность о вашем визите… Этого требует дипломатический этикет…

– К черту этот дипломатический этикет!.. Противника надо застать врасплох!.

. Что я и сделаю, дорогой граф.

– Вы поедите сами? – поинтересовался Озеров.

– Сам. Так мне будет проще, – ответил князь Меньшиков.

Он уже все для себя решил и взвесил. Уступать инициативу графу де Лакуру Меньшиков не собирался.

…Неожиданное появление русского чрезвычайного посла князя Меньшикова во французском посольстве вызвало настоящий переполох.

Сначала секретарь посольства пытался выяснить причину приезда князя Меньшикова, затем ему предложили встретиться сначала с поверенным в делах Франции в Константинополе графом Бенедетти.

– …Господа, вы меня не понимаете или не хотите понять, – довольно спокойно сказал князь Меньшиков, хотя в душе он был готов взорваться от негодования. – Я прошу аудиенции у графа де Лакура. Если он не готов или не желает меня видеть, я уеду…

Столь решительное настроение русского чрезвычайного посла еще больше усилило нервозность в приемной посольства, где происходил разговор.

В это время дверь кабинета посла отварилась и из него вышел среднего роста господин, довольно упитанный и одетый, что называется, с иголочки.

На нем все было идеально: парик, костюм, даже белый бант и ордена смотрелись так, словно только что приобрели свое место на груди хозяина.

По всей видимости «толстяк», как сразу окрестил его Меньшиков, уже знал, кто перед ним. Он метнул в сторону секретаря гневный взгляд, затем улыбнулся князю Меньшикову и представился:

– Граф де Лакур.