Бусо

– Казнь отложена на время расследования инцидента с судном намбандзинов, – слегка успокоил его самурай. И тут же лишил надежды: – Но когда всё закончится, ты умрёшь.

Монах содрогнулся от этих слов.

– Такова твоя карма, так что проживи эти дни не напрасно. И не надейся сбежать – тебе никуда не скрыться, христианских миссий здесь больше нет. Если тебе кто-то будет помогать, его привяжут к кресту и поставят в море во время отлива.

Португалец знал об этом способе казни – несчастные в ужасе наблюдали, как приливная волна подбирается им к груди, потом к горлу, а потом…

– Попытаешься сбежать – тебя ждёт очень мучительная смерть.

Но если ты будешь и дальше помогать нам, как помогаешь сейчас, я дам монету палачу, чтобы ты умер быстро и без страданий. Возможно, я сам отрублю тебе голову.

Юноша проглотил комок в горле и с тоской взглянул на самурая.

– Нет, – покачал головой Като, угадавший его мысли, – тебя не помилуют, это приказ сёгуна – казнить всех, кто проповедует христианство. Никто, кроме сёгуна, не может его отменить.

Прими свою карму. Однако, повторяю, эти дни ты можешь прожить достойно, а не как жалкий червь. Вижу, ты отмыл всю грязь и переоделся в чистое. Это хорошо, так ты больше похож на человека. Но сегодня я надену на тебя доспехи.

Молодой человек не понял в точности, что сказал самурай, потому что не знал, что такое татами-до*.

– Татами? – переспросил он бледнея.

Дело было в том что татами – маты, которыми в Японии устилали полы в помещениях – делались из рисовой соломы.

Слово это переводилось как «то, что складывается». Но солома применялась также при изготовлении плащей от дождя, и у некоторых наиболее ретивых борцов с запретной религией вошло в моду облачать христиан в такие плащи и поджигать, облив ещё и маслом. Бедолага подумал, что его тоже завернут в соломенный татами.

– Доспехи, – пояснил Като, постучав по своему нагруднику.

Иезуит, слегка шокированный таким поворотом, едва сумел пробормотать слова благодарности.

– Да, и ещё – как тебя зовут? – осведомился Масасигэ.

– Гуштаву Сакраменту да Кунья, сеньор, то есть, господин, – поклонился иезуит.

– Ни один человек не сможет это выговорить! – воскликнул Като. – Как ты сказал? Дакунирэ? Что это вообще такое? Пожалуй, я буду звать тебя Кирин*!

– Ки-рин? – неуверенно выговорил молодой человек.

– Ага. Хорошо запомни своё новое японское имя. И ещё, Кирин, не вздумай проповедовать учение вашего бога и совершать всякие ритуалы.