Под сенью жёлтого дракона. Том 2

Лю Шаоци вошёл, поздоровался со всеми, затем обратился к Владимирову по-русски:

– Я очень рад вас видеть, товарищ Сун Пин. Позвольте мне поздравить вас с героическими победами вашей Красной Армии. Мы все гордимся этими успехами! Поверьте мне – для нас это тоже очень важно.

– Спасибо, – ответил Владимиров. – Я тоже рад вас видеть, – по-русски ответил ему Владимиров.

Он случайно посмотрел на Мао и увидел на его лице недовольство. «Наверное, обиделся на Лю Шаоци за то, что он обратился ко мне по-русски», – подумал Владимиров, вспомнив, что Мао не знает русского языка.

Когда они вышли наружу, Цзян Цин тихо сказала, указав глазами на охранников у входа.

– Давайте пройдём дальше… – И только после того, как они отошли на пару десятков шагов, продолжила: – Я не знаю, как вы ко мне относитесь… Возможно, вам и наговорили обо мне что-то нехорошее, но поверьте, в моей жизни мало что происходило по моей воле… – Цзян Цин на какое-то мгновение умолкла, словно не могла решить, говорить дальше с Владимировым о себе или не говорить.

И всё же продолжила: – Я была замужем… В 1939 году вступила в КПК, но весной этого же года моего мужа арестовали гоминдановские власти и мне пришлось скрываться. Я приехала в Шанхай… В Яньани чего только не говорили о моей жизни в Шанхае… Одна из жён уважаемого здесь человека, до настоящего времени всем рассказывает, что я скрываю своё прошлое, потому что выдаю себя не за того человека, которым являюсь на самом деле… Просто они все не хотели, чтобы Мао женился на мне. А я очень хотела…

Цзян Цин снова замолчала. Владимиров видел, каких усилий стоило ей вспоминать о своём прошлом. Воспользовавшись паузой, Владимиров спросил:

– А почему вы решили именно со мной говорить об этом?

Где-то подсознательно у него в голове ещё крутилась мысль о том, что даже если Цзян Цин и играла свою роль – делает она это блестяще… На лице Цзян Цин на какое-то мгновение появилась растерянность, но она тут же взяла себя в руки.

– Наверное, потому, что я вам доверяю больше, чем кому-либо… – ответила она. – И ещё, наверное, потому что тяжело носить в душе незаслуженные обиды…

Владимиров кивнул головой.

– Я вас понимаю и сочувствую, – проговорил он.

А Цзян Цин продолжила:

– В 1934 году арестовали и меня, но через три месяца выпустили.