Патриарх Никон. Загадки Раскола

Нет, не воспетый Шушериным альтруизм, а раскаяние побудило пару отречься от земной «суеты». Главная вина лежала, безусловно, на Никите Миниче. Оттого он и пожелал подвергнуть себя более суровому испытанию – жизни отшельника в холодных северных широтах. Спрятаться от всех захотел в Анзерском скиту – в ту пору уже достаточно известному убежищу для монахов-отшельников. Основал скит преподобный Елеазар, калужанин, из купеческой семьи, по-видимому, в смутные годы ушедший на север и избравший для уединения Анзерский остров – второй по величине в Соловецком архипелаге.

Жил он в скромной хижине, которую сам и соорудил подле установленного им же креста – места ежедневных молитв и бдений. Елеазар близко сошелся, подружился с игуменом Соловецкого монастыря Иринархом. Это приятельство и стало отправной точкой для быстрого распространения по Святой Руси славы о благочестивом анзерском иноке.

Больше всего о том позаботился казначей Соловецкой обители Александр Булатников – правая рука игумена и искренний почитатель инока Елеазара.

В 1621 году ему пришлось руководить строительством Соловецкого подворья в Москве. Монах привлек внимание царской семьи – государя Михаила Федоровича и старицы Марфы Ивановны. Они время от времени общались с Булатниковым, от которого и услышали много похвального об анзерском подвижнике. В том году иеромонах Варлаам с высочайшего позволения, данного в марте 1620-го, завершил возведение на Анзере деревянной церкви в честь Святой Троицы. Храм предназначался для десятка последователей Елеазара, постепенно перебравшихся на остров с Соловков, чтобы рядом с учителем в таких же, как у того, кельях-шалашах вести праведный образ жизни. Царское добро и денежную помощь на молельный дом запросил у Москвы конечно же игумен Иринарх. Его обращение вызвало интерес царя и царицы к анзерцам, который и удовлетворил Александр Булатников, в мае 1622 года монаршим повелением ставший келарем Троице-Сергиевой лавры. С легкой руки нового завхоза главного монастыря страны преподобный Елеазар в 1624 году удостоился звания строителя Анзерского монашеского братства. В 1628-м оно получило одобренный царем устав, а летом 1633 года – полную независимость от соловецких товарищей. Анзерский скит превратился в автономное духовное сообщество, включавшее двенадцать иноков и несколько человек обслуживающего персонала.