Тайны дворцовых переворотов

Ведь требовалось всего лишь связать воедино и проанализировать три факта:

1. Ягужинский – зять канцлера Г.И. Головкина.

2. Головкин – в числе лидеров партии великого князя.

3. Одно слово, произнесенное Головкиным в историческое утро 28 января, гарантировало победу партии Екатерины.

Увы, Бассевич мечтательного пыла не умерил, с небес на землю не спустился. В итоге канцлер, по версии неутомимого голштинца, очутился среди лиц, замыкавших цепочку перебежчиков из лагеря Петра Алексеевича в лагерь Екатерины Алексеевны.

Однако в действительности Гавриил Иванович одним из первых под вечер 26 января примкнул к сторонникам царицы[6]. Правда, на условиях полной конфиденциальности, в которой, между прочим, и заключалась изюминка всей комбинации. Меншиков, вербуя по приказу свыше Ягужинского, а через него Головкина, наносил сокрушительный удар по сопернику. После того как Головкин дал добро на сотрудничество с приверженцами Екатерины, шансы ребенка занять российский престол снизились практически до нуля. Спасти великокняжескую фракцию от поражения ничто не могло, кроме своевременного разоблачения канцлера. Впрочем, Екатерина, Толстой, Меншиков и Елизавета хорошо позаботились о том, чтобы никто ни до, ни после легендарного утреннего собрания 28 января не проведал о вероломстве родовитого сановника.

Услуга, которой тесть Ягужинского обеспечил триумф противнику, внешне не выглядела впечатляющей. Гавриила Ивановича ни в чем не ограничивали.

Он имел право сколько угодно агитировать за Петра Алексеевича, кричать и браниться в адрес сподвижников Екатерины (это, вероятно, даже поощрялось). Но когда Феофан Прокопович попросит участников совещания подтвердить реальность беседы Петра I с шестью светскими и духовными особами накануне Персидского похода, сиятельный «резидент» обязан был назвать себя свидетелем того принципиального разговора.

* * *

В шестом часу вечера 26 января «Его Императорскаго Величества… святили маслом», то есть «святым елеем помазали».

За окнами сгущались сумерки. Царица, то плача, то стеная, безотлучно сидела у постели государя. Рядом стояли священники, готовые прочитать отходную молитву или причастить царя. В соседних покоях устраивались на ночлег сенаторы, главы коллегий и канцелярий, генералитет и придворные высшего ранга. К тому моменту первый раунд политической борьбы завершился с заметным преимуществом сторонников Екатерины.