Жизнь в России в эпоху войн и революций. Биографическая повесть. Книга первая: отец и моя жизнь с ним и без него до ВОВ и в конце ВОВ. 1928–1945 годы

Это прежде всего были книги о природе, животном и растительном мире земли, психологии и философии таких авторов как Брем, Гексли, Элизе Реклю, Камилл Фламмарион, Герберт Спенсер, Чезаре Ломброзо и др.

Затем он собирал книги об искусстве, в том числе прежде всего у него была роскошно иллюстрированная История Искусств Гнедича в нескольких томах, многочисленные сборники русской и мировой поэзии, книги о музыкантах и музыке. Всего и не перечислить, но кругозор впечатляет. И отец всё это читал, судя по многим его маленьким заметкам, вложенным между страницами большинства книг.

В области музыки он был фанатичным любителем песенного народного творчества, опер и романсов Даргомыжского, Глинки, конечно, Римского-Корсакова, а из Западной музыки – творчества Моцарта, Бетховена и особенно песен и романсов Шуберта и мечтал сочинить ряд романсов на стихи немецких поэтов-романтиков. Например, от него осталась плохонькая фотография, на обратной стороне которой были написаны его характерным почерком два куплета песни об елке и снизу подписано «из Шуберта».

«Деревья весело шумели,

Когда вернулась к ним весна.

И только ель одна меж ними

Была сурова и мрачна.

Деревья жалобно шумели,

Когда настали холода.

Лишь ель молчала равнодушно

И зеленела, как всегда.»

    (Из Шуберта)

Когда отец писал, что эти стихи «из Шуберта» на обратной стороне фотографии какого-то Сибирского городка, в котором он был тогда в ссылке, он, конечно, имел ввиду романс Шуберта, который усиливал эмоциональное воздействие этих простых слов со скрытым смыслом.

На другой подобной бумажке я прочитал другие записанные им стихи, которые не были снабжены ссылкой на автора, и были слишком личными. Я подозреваю, что это были его собственные стихи. Судите сами:

Когда в последнее свиданье не удержались мы от слез,

И это грустное прощанье лишило нас любимых грез.

Теперь, когда судьбы свершения и бедствия прошедших дней,

Не дали мне принять решенье, и стало жить ещё трудней.

В последней раз я умоляю, не сгинь в далекой стороне.

Не добавляй своих несчастий к моей теперешней беде.

Пока надежда в сердце тлеет любви и счастья впереди,

Мечта моя меня согреет на этой горестной земле.

Пускай все беды, огорченья пройдут над нами стороной.

Наступит время возрожденья и долгой жизни срок земной.

И долгой жизни срок земной.

Таких небольших бумажек у него было много.