Натали

– Натали?

За спиной «Фалангеры» первой роты начали выдвигать дополнительные гидравлические упоры. Теперь их строй напоминает ракетную батарею – исполинские серв-машины сложили ступоходы, припав к земле, крышки пусковых тубусов открыты, и жала баллистических снарядов, способных поражать орбитальные цели, тупо, холодно поблескивают в ожидании пуска.

– Война скоро закончиться, Андрей. – Пришел наконец мысленный ответ кибернетической системы. – Я чувствую, – это последний бой.

Холодом обожгло сердце.

Она не сказала: Ты бросишь меня, уйдешь, и наша тайна перестанет ей быть – меня сотрут, в ходе планового тестирования, потому что…

– Мы еще не закончили. Даже не начинали. – Глухо произнес Андрей, не обратив внимания, что сбился с мыслеобразов на обыкновенную речь.

– В чем дело Земцов? – Тут же огрызнулся коммуникатор. – С кем ты там разговариваешь? Отстаешь от группы!

– Подтягиваюсь. – Машинально ответил, он увеличивая скорость, – теперь «Хоплит» перешел с ритмичного шага на бег, развивая полную мощность хода.

– Ты любил ее?

– Кого?

– Ту Натали, что была до меня? Живую?

– Она погибла. – Давняя боль укусила сердце. – Ты ее образ.

– Я лишь тень в твоем сознании. Прости. Я… больше не буду. Работаем.

Земцов не ответил, но мысли уже не хотели вливаться в прежнюю ритмику.

Она задала конкретный вопрос, на который у него не нашлось ответа.

А что если действительно этот бой последний?

Не в смысле личной смерти… к ее призраку он давно привык, а в смысле войны? Земля капитулировала, и уничтожение разрозненных автоматических соединений не может продолжаться вечно.

Именно это хотела сказать ему Натали.

Я была нужна тебе, когда вокруг не оставалось никого, лишь я – поврежденный, припадающий на один ступоход «Хоплит», заблудившийся в смертельном танце неравного боя, когда твой надрывный крик слышали лишь стены этой рубки, впитывая его, а что грядет теперь?

Натали, мы еще не закончили войну.

– Я…

Впервые «Одиночка» не успела завершить начатой фразы.

Пять штурмовых носителей вырвались из-за кромки руин мегаполиса, до которого оставалось еще километров пятьдесят не меньше…

Секунда злобного, мертвенного наваждения.