Солдатами не рождаются

 – Если Анна Георгиевна приедет, а она еще не уедет…

– Все понятно, – сказала Надя. – Если понадобится – укрощу свою мамочку. Это тебя беспокоит?

– Да.

– И вообще могу эту женщину к себе взять. Даже если соврал, что у тебя с ней ничего нет.

Артемьев пожал плечами. Ему не хотелось вдаваться в объяснения. Они уже почти дошли до угла переулка, ему надо было сворачивать.

– Дошли, – сказал он и остановился.

– Запиши мой телефон.

Он записал и протянул руку прощаться.

– Подожди, – сказала она. – Ты почему хромаешь?

– Ранен был, – сухо ответил он, не оставляя намерения проститься и уйти.

– Нет, подожди, – просяще и в то же время повелительно сказала она. – Неужели я такая скверная баба, что со мной нельзя разговаривать по-человечески?

В тоне, которым она это сказала, ему послышалось искреннее, ненаигранное огорчение.

– Что ты хотела спросить?

– Многое. Как ты жил, как живешь, что с тобой было, что есть, что будет?.. Все хотела спросить.

– Что будет, не знаю, – сказал он. – Наверное, скоро уеду на фронт.

А что было… С июня до ноября служил на Дальнем Востоке и ждал, когда отправят на фронт. С декабря до июля командовал полком. С июля до сентября лежал в госпитале. С сентября здесь, в Москве.

Она ожидала продолжения, но продолжения не было.

– А как сейчас живешь?

– На казарменном положении.

– Один?

– Нет… еще два майора, капитан и подполковник.

Она рассмеялась.

– Спасибо за разъяснение. Ну, а теперь все-таки ответь на то, о чем я спросила.

– Если на то, о чем спросила, – в данное время один.

– А раньше?

– Раньше была одна женщина, уехала на фронт.

– А почему не удержал?

– Не имел права.

– Скажи лучше, не любил. Наверно, потому и уехала, что не любил?

Он посмотрел на нее отчужденно, почти враждебно и ничего не ответил. «Любил, не любил! Получила предписание ехать – и поехала, не потому, что любил или не любил, а потому, что война. А тебе этого все равно не понять, потому что ты не стоишь и не будешь стоить и одного мизинца той женщины, хотя я ее и правда не любил, а тебя когда-то любил и сейчас не могу спокойно смотреть на тебя».

Кажется, она хотела спросить что-то еще, но удержалась, не захотела, чтобы он снова первым начал прощаться.

– Что ж, прощай… или до свидания… А в общем, как знаешь. – И подала руку, не вынув из варежки.

Потом, когда он прошел уже несколько шагов, окликнула:

– Павлик!

Он обернулся.

– Нет, ничего. Просто хотела еще раз взглянуть на тебя.