Солдатами не рождаются

– Товарищ генерал-лейтенант, – сказал Серпилин, услышав в трубке знакомый голос Ивана Алексеевича. – Докладывает Серпилин. Вы разрешили позвонить вам.

Начал разговор по всей форме потому, что не хотел показывать при Батюке свою дружескую близость с начальством.

– Беда, Федя, – далеким голосом сказал Иван Алексеевич в жужжащую трубку ВЧ. – Валя твоя лежит с инфарктом, у тебя на квартире. Очень плоха. Был ночью у нее.

– Она в сознании?

– В сознании. Просила не сообщать тебе. Но я не послушал, решил вызвать.

Батюк разрешил, я с ним говорил. Позвони мне с аэродрома, я машину вышлю.

– Завтра постараюсь вылететь.

– Почему не сегодня?

– Сегодня не могу.

Иван Алексеевич, кажется, хотел возразить, но не возразил. Знал, что бывают на войне «не могу», через которые не перескочишь. Почему «не могу», выяснять не стал, а только сказал тревожно:

– Ну смотри, – и еще раз повторил: – Имей в виду, Батюк мне лично дал согласие отпустить тебя.

– Все понял, – сказал Серпилин и, положив трубку, встретился глазами с Батюком.

 – Хочу сам бой провести.

– За Барабанова хочешь этим Бугром оправдаться? – спросил Батюк.

– Не оправдаться, а взять хочу.

– Возьмут и без тебя.

– А я хочу при себе.

Батюк пожал плечами: он не считал себя вправе запретить Серпилину сделать это в сложившейся обстановке.

– Только потом не пеняй на себя и на меня, – сказал он.

И, считая дело оконченным, вызвал дежурного и приказал, чтобы У-2 от полета отставили и приготовили завтра на утро.

– Разрешите отбыть в дивизию? – спросил Серпилин.

– Слушай, Константин Прокофьевич, – сказал Батюк, повернувшись к Захарову, – разговор мой с командующим фронтом, что при тебе начался, продолжение имел. Думаю, надо сказать Серпилину. Как ты считаешь?

Захаров кивнул.

Серпилин с недоумением смотрел на Батюка.

– Командующий назвал твою кандидатуру на начальника штаба армии, – сказал Батюк.

Он имел привычку говорить «ты» всем подчиненным без исключения, невзирая на положение и возраст, хотя очень удивился бы, если б кто-то из них вдруг ответил ему тем же.

Впрочем, он, в свою очередь, считал в порядке вещей, если те, кому был подчинен он сам, звали его на «ты», невзирая на его немолодой возраст и звание генерал-лейтенанта.

– Как смотришь на это? – спросил он молчавшего Серпилина.

– А вы сами? – в свою очередь, спросил Серпилин, не позаботившись скрыть удивление.