Солдатами не рождаются

– Ты возражаешь?

– Нет, – сказал Серпилин, – можешь не показывать, верю.

– А как ты на это смотришь?

– Положительно.

– Значит, можно перевезти их? – обрадовался сын.

– Перевози, если разрешат.

– Да нет, с вызовом и с пропиской я все сделаю. Попрошу своего генерала, чтобы позвонил… – Сын даже махнул рукой, показывая, что для его генерала помочь в этом – плевое дело. – Только чтоб ты не был против.

«Ты и к матери, верно, с тем же самым пришел, – подумал Серпилин. – Но почему она на тебя так закричала? Что ты ей сказал? Не с этого ведь начал.

Но он не поддался ходу своих мыслей.

– Что требуется от меня? – спросил он вместо этого. Спросил потому, что понял: требуется.

– Две строчки, – сказал сын. – В управление тыла, что ты не возражаешь. – Он чуть торопливее, чем стоило бы, расстегнул предусмотрительно положенную рядом с собой на стол планшетку и вытащил блокнот.

Серпилин поискал по комнате глазами, вспоминая, где могли стоять чернила, но сын уже вынул из планшетки красный карандаш и сказал, что можно и карандашом.

– Какая у нее фамилия, твоя?

– Моя, – запнувшись, сказал сын.

– А инициалы?

– «А», «Пе» – Анна Петровна, я сейчас покажу тебе их фотографии. – Сын полез в карман гимнастерки.

Ничего не ответив, Серпилин, резко нажимая на карандаш, написал: «Прошу вселить на сохраняемую за мной площадь по Пироговской улице, дом 16, квартира 4, Толстикову А. П. с дочерью…»

– Как дочь зовут?

– Оля, – сказал сын, пододвигая по столу фотографии жены и дочери.

«…Ольгой», – дописал Серпилин, расписался и протянул сыну записку. Потом взял со стола фотографии, коротко взглянул на них и положил обратно.

Сын подождал несколько тягостных секунд, осторожно, словно боясь нарушить тишину, пододвинул к себе фотографии и спрятал в карман гимнастерки.

– Накинь шинель: холодно. – Серпилин заметил, как сын поежился.

– А у меня под гимнастеркой, видишь. – Сын расстегнул пуговицу и показал надетую под гимнастерку шерстяную фуфайку.

– Не по форме, – сказал Серпилин, придававший значение тому, чтобы офицеры чувствовали зиму одинаково с солдатами и не носили ничего сверх положенного.

Сын пожал плечами.

– Раз выдали – ношу.

– До сих пор не знал, что личный состав автомобильных частей на особом вещевом довольствии.

– Так это ж не всем, – сказал сын и, только сказав, понял, что насмешка отца как раз и подразумевает, что «не всем».