Прорыв

Рыжов с вызовом взглянул на Шершнева, но, поймав взгляд майора, внезапно потупился, поутих, словно понял, что тот выполнит обещание.

– Ладно. Завязываем. – Он хмуро взглянул на собутыльников. – Всем по койкам. Отсыпаться до утра.

Те нехотя встали, пошатываясь покинули холл.

– Ключ-карту от оружейной комнаты. – Иван требовательно протянул руку.

– Резкий ты, майор. Не уживемся. – Рыжов протянул ему пластиковый прямоугольник, даже не потребовав подтверждения полномочий. – Утром увидимся. Комнат свободных полно, занимай любую.

* * *

Ночью Иван долго не мог уснуть.

Тревожил предстоящий боевой выход. Знакомство с личным составом роты его не порадовало, хотя кто знает, может, у лейтенантов и был повод надраться.

Он лежал, гоняя по кругу мрачные мысли. По потолку комнаты в офицерском общежитии то и дело пробегали отсветы, словно неподалеку бушевала беззвучная гроза. В принципе на поведение Рыжова можно наплевать. Иван не сомневался, утром лейтенант будет трезв и зол. Рота, состоящая из трех офицеров, это как понимать? Либо огромные боевые потери, либо такое положение вещей кому-то очень удобно.

Вообще, подразделение крайне странное.

Незадолго до полуночи он встал, оделся и вышел на улицу.

Окрестности заливал бледный призрачный свет, исходящий от купола Барьера. Иван присел, глядя, как беззвучные вспышки рвут небеса, подсвечивают облака, выхватывая из мрака клубящиеся эфемерные фигуры.

«Сталкеры уже не люди…» – Фраза Новикова засела в сознании.

А кто же они?

Огромные объемы имплантированной информации, которая могла потребоваться по ту сторону Барьера, пока что не находили осмысленного понимания.

Там, за рубежом гравитационной аномалии, властвовала вырвавшаяся из-под контроля людей техносфера. Сталкеры научились противостоять ей, но почему кто-то решил, что они утратили все человеческое?

Новиков наверняка все усложняет. Там – он взглянул в сторону источающей бледный свет стены – лежит неизвестная нам земля, где условия выживания давно перешагнули грань экстремальных.

А люди приспособились к ним, стали жестче, но вряд ли утратили все человеческое.

Откуда у боевого офицера, прошедшего через множество горячих точек, такие мысли? Разве мало он видел жестокости и бесчеловечности?

Очередная вспышка пронзила мутную стену уплотненного воздуха прожилками энергетических разрядов, на миг превратив Барьер в нечто осязаемое, похожее на зеленоватый мрамор.

Там неизведанная территория.