Прототип

Легкий ветерок нес с той стороны запомнившиеся с вечера запахи, тишина стояла звонкая, оглушающая. Для Максима она подсознательно ассоциировалась с чувством тревоги. В городе всегда что-то шумит: с улицы доносятся голоса прохожих, проезжают машины, в квартире шелестят вентиляторы системы очистки воздуха, где-то у соседей играет музыка или бормочет сферовизор. Сознание привыкает к фоновым звукам, как к некоему успокаивающему шепоту…

Он вышел к площади, замер, прячась за углом дома, затем короткой перебежкой пересек открытое пространство, проскользнул задворками какой-то приземистой постройки, оказался около ущелья, ведущего вниз, к берегу.

Тишина вдруг лопнула. Снова раздался протяжный отчетливый гул, земля под ногами передала легкую вибрацию.

Максим добежал до обрыва, лег на живот, замер, всматриваясь, прислушиваясь.

Берег выглядел совершенно пустынным. По глади воды, искажая серебристую дорожку лунного света, изредка перекатывались пологие волны, – они зарождались где-то далеко, в океане, с шелестом накатывались на узкую полоску галечного пляжа, ударялись о скалы.

Снова раздался отчетливый протяжный гул.

Максим сориентировался, присмотрелся.

Гудели камни. Массивные глыбы известняка громоздились на берегу, образуя подобие грота, волны ударяли в его низкий свод, высекали вибрирующий, медленно затухающий звук.

«Хорошо один пошел, – промелькнула мысль. – Сейчас бы меня на смех подняли за ложную тревогу».

Он обежал взглядом сумеречные контуры скал и неожиданно заметил рой огоньков, вьющихся вдалеке, над мысом.

Святилище Прототипов? Нетронутое?! – дрожь пробежала по спине. – Но ведь Андрюха Шепетов ясно сказал: его взорвали еще во время первой эпидемии мнемовируса! – Максим привстал, машинально отряхнул одежду, до рези в глазах всматриваясь в очертания мыса. Характерных мегалитов отсюда не разглядеть, слишком далеко, да и рой зловещих огоньков выглядел, как мятущееся над землей, меняющее форму световое пятно.

«Может, просто воображение разыгралось? Говорят, у страха глаза велики.

Давай, переполоши всех, а окажется – лунный свет бликует», – голос рассудка за последнее время все чаще звучал с какой-то непонятной издевкой, словно принадлежал кому-то другому, оценивающему порывы Шустова со стороны.

«Ладно. Сам схожу, проверю», – подумал Максим.

* * *

Едва приметная тропка вилась среди скал по краю обрыва.

Шустов совершенно не так представлял себе побережье.