Кровавый меридиан, или Закатный багрянец на западе

Далеко на юге беззвучно сверкнула молния. Он зашагал по тропе, где по ногам хлестала трава, и нашел мула у колодца.

Яма в песке, вокруг навалены камни. Сверху сухая шкура, тоже придавлена камнем. Ведро из сыромятной кожи, сыромятная ручка, скользкая кожаная веревка. К ручке привязан камень, чтобы легче было зачерпывать. Малец опускал ведро, пока веревка не ослабла, а из-за плеча за ним следил мул.

Он трижды набрал ведро и держал его перед мулом, чтобы тот не расплескал воду. Потом снова накрыл колодец и повел мула назад по тропе к землянке.

Спасибо за воду, крикнул он.

В двери темной тенью показался отшельник.

Оставайся-ка ты у меня, предложил он.

Да ладно.

Лучше оставайся. Идет гроза.

Думаешь?

Думаю. И не ошибаюсь.

Хорошо.

Принеси себе на чем спать. Еду себе принеси.

Малец отпустил подпругу, сбросил седло, стреножил мула и занес в землянку скатку. Светло было только у костра, где примостился, поджав под себя ноги, старик.

Устраивайся, устраивайся, где хочешь, сказал он.

Седло твое где?

Малец мотнул подбородком в сторону выхода.

Не оставляй его там, сожрут. Тут все вокруг голодные.

Выходя, малец наткнулся на мула в темноте. Тот стоял, заглядывая внутрь на костер.

Пошел вон, дурак. Малец взял седло и зашел с ним обратно.

А теперь прикрой дверь, пока нас не сдуло, велел старик.

Дверью у него было нагромождение досок на кожаных петлях. Малец протащил «дверь» по земле и закрыл на кожаный засов.

Ты, я понимаю, заблудился, сказал отшельник.

Нет, сам сюда свернул.

Я не об этом, быстро замахал на него рукой старик. Раз попал сюда, значит, заблудился. Что было – пыльная буря? Темная ночь? Воры?

Малец поразмыслил.

Ну да. С дороги-то мы все ж таки сбились.

Я так и понял.

А ты давно здесь?

Где здесь?

Малец сидел у костра на скатке с одеялом, старик – напротив. Здесь, сказал малец. В этих местах.

Старик ответил не сразу. Он вдруг отвернулся, двумя пальцами зажал нос, высморкал на пол две нитки соплей и вытер руку о джинсы.

Я сам из Миссисипи. Был работорговцем и не скрываю. Хорошие деньги зашибал. Никто меня так и не поймал. Просто осточертело все. Негры осточертели. Погоди, сейчас покажу тебе кое-что.

Он повернулся, пошарил среди шкур и передал над огнем какой-то маленький темный предмет. Малец повертел его в руках. Человеческое сердце, высохшее и почерневшее. Он вернул сердце старику, и тот подержал его в ладони, словно прикидывая, сколько весит.