Райвен

Шнайдер остановился как вкопанный, потом медленно повернулся и бросил на нее тяжелый взгляд.

– Наглость и храбрость, девушка, это две вещи, которые в жизни не стоят рядом даже приблизительно. Храбрость уважают, а за наглость, как правило, наказывают.

«Сейчас он точно кликнет своих костоломов…» – обреченно подумала она. Глупость и упрямство никогда не являлись отличительными чертами характера Беатриче. Будь она глупа или излишне заносчива, то не продержалась бы в рискованном бизнесе и дня.

– Хорошо, полковник… считайте, что я созрела, – сделав некоторое усилие, выдавила она. – Мне будет любопытно услышать, на каких условиях я могу остаться в живых…

Полковник посмотрел на нее сверху вниз. Будь он режиссером на театральных подмостках, то репликой, сорвавшейся с его губ, должно было стать банальное «Не верю»… Глядя на измученную женщину, которая, неестественно выпрямив спину, сидела на жестком стуле, он видел гораздо больше, чем она хотела бы показать.

Такой сорт людей всегда вызывал в нем глухое раздражение, они вечно появлялись не ко времени, встревая в его детально разработанные планы, словно рыбья кость, случайно попавшая в горло.

В принципе, оценка полковника была близка к истине, за исключением одного пункта. Не она нарушила его далеко идущие планы. Это сделал Райвен, робот, бездушная железка, набор кремниевых микросхем и тусклых серых кристаллов… Робот, который обладал сознанием и оценил жизнь Беатриче гораздо выше собственной…

– Вы зря пытаетесь иронизировать.

 – Отто Шнайдер вернулся за стол и сел, сцепив пальцы рук. – Нам известно о вас практически все, и поверьте, существует множество способов превратить упрямого контрабандиста в хорошего, послушного сотрудника нашей организации.

«Интересно, что в моем прошлом, кроме откровенной контрабанды, может быть использовано?» – в растерянности подумала Бет. Она никогда не была законопослушным налогоплательщиком, но на протяжении всей жизни неукоснительно придерживалась неких, выработанных ею же самой, моральных принципов.

Она никого не грабила, а тем более не убивала. Да, она нарушала различные эмбарго, но, в понимании Беатриче, доставить партию оружия людям, которые ведут борьбу с чуждыми биосферами на вновь освоенных планетах, – грех гораздо меньший, чем запрещение ввоза тех самых вооружений туда, где без импульсной винтовки небезопасно выйти из дома.