Robbie Williams: Откровение

Роб ведет его на длительную прогулку к самым задворкам сада, откуда открывается вид на раскинувшийся внизу Лос-Анджелес и, дальше, океан. В этом конце сада, самом отдаленном, растет мандариновое дерево, и прогулка до него с целью сорвать мандарин стала своего рода ритуалом. Роб приглашает людей на прогулку за мандарином тогда, когда надо поговорить.

Гай рассказывает, как отпраздновал Новый год в Babington House, загородном доме частного закрытого клуба империи Soho House, где собралась особо элитарная публика – знаменитости, хорошо знакомые между собой.

В какой-то момент все стали петь, а Гай аккомпанировал им за пианино. «Адель захотела спеть Angels, – рассказывает он. – И спела». Но потом, по его словам, случилась неудобная заминка – все поняли, что Гай почти не знает ее песен. Он постарался увести в сторону: «И говорю: а давайте-ка “Mamma mia”!»

В студии Роб рассказывает Гаю о своей диете – без муки и сахара. Он сел на нее после того, как Хью Джекман пришел на его последний концерт в Мельбурне и кому-то рассказал о ней.

(При объяснении принципа диеты употребляется фраза «диетолог моего друга Росомахи».)

Хотя не получается строго придерживаться правил.

«Соблазнился тортом», – признается он Гаю.

«В Рождество?» – Гай произносит это таким тоном – ну что ж, ничего особенного, по праздникам бывает, не страшно.

«Да, конечно, – говорит Роб. – Но, получается, дверь пока не закрылась, а я-то надеялся, что все уже. Полтора года прошло. А теперь я слегка напуган».

«А что за торт?» – спрашивает Гай.

«Все торты».

«И сколько съел?»

«На Рождество много тортов», – отвечает Роб и перечисляет: «Рождественские… красный бархатный… “Торт-мороженое”… моей дочери, который она еще не ела – а я примерно четверть слопал на днях».

Я на самом деле сегодня утром слышал, как Тедди допрашивает его на этот счет – скорее удивленная, чем расстроенная.

«Я только маленький кусочек съел, – объяснял он. – Маленький, но часто».

* * *

Гай говорит, что у него 12 идей, подразумевая под этим музыкальные фрагменты, которые он уже записал, пусть и в совсем рудиментарной форме, в своей лондонской студии.

Он предлагает за один день разбирать четыре.

«А если тебе вообще ни одна не понравится, начнем заново сочинять, с чистого листа», – говорит он.

Они начинают сочинять, при этом довольно сложно понять, насколько вообще Роб глубоко в процессе – он, даже если очень увлечен, все равно делает несколько дел.