Robbie Williams: Откровение

«Я думал, что веселье это слушателю передастся. Я такой: «О, да это ж мое родное звучание, это я на самом деле, моя работа! Блеск! Я нашел то, что надо!». Я делал альбом, который поразил бы меня пятнадцатилетнего».

Альбому он дал название Rudebox – по самой жесткой рэп-песне на нем. Ее же и выпустили первым синглом. В первый же вечер, когда он начал петь эту песню на концерте, ближе к финалу шоу в Хэмден-парке, он понял, что вот эта авантюра заведет его несколько не туда, куда он предполагал. Казалось, что шотландцы, заполонившие весь стадион, вдруг несколько охладели, слегка разочарованные тем, что услышали.

Он вспоминает, что его это позабавило, но и насторожило слегка.

Гораздо больший ущерб причинила пресса. Ну или, по крайней мере, одно довольно специфическое, хоть и влиятельное, ее крыло. По иронии судьбы, учитывая, что альбом вошел в историю как некий эпический провал, Rudebox получил несколько положительных рецензий. Но все это заранее уничтожил главный музыкальный критик газеты The Sun, пишущая о попсе Виктория Ньютон (именно ее на недавней вечеринке в Лос-Анджелесе Роб домогался словесно, случайно или не совсем).

Она написала очень жесткий отзыв на сингл “Rudebox” – целый разворот под заголовком:

«У Робби вышел САМЫЙ худший сингл».

Чуть более детальный подзаголовок всадил нож еще чуть глубже:

SINGER’S NEW RAP – WITH A SILENT С

И дальше, в самой статье, такое: «Новый трек Робби Уильямса “Rudebox” – это не просто его худшая песня, это самая худшая запись из тех, что я ВООБЩЕ слышала (а вы уж поверьте, что приходилось мне слышать на своем веку дерьма предостаточно)… попробуйте представить себе, что вы с друганами в своей комнатке включили драм-машину и типа «рэп» смешной читаете под нее.

Разница только в том, что у Робби есть возможность эту чепуху выпустить на пластинке – у него ж контракт со звукозаписывающей компанией есть. Rudebox? Скорее, Rudeb****x».

Это задало стиль: с тех пор про альбом только так и говорят.

* * *

«Я думаю, что такой прием этого альбома – это просто блядство, – говорит он.

 – Они годами ждали повода на меня наброситься, прощупывали, и тут вдруг все вместе как начали: Быстрее, он свалился, прыгай на него, бей посильнее, пусть сдохнет, еще, еще, так его!»

Но зачем?

«Ну потому что это явно было слабое место в блистательной карьере».

Вне зависимости от того, было оно таковым или не было, почему, как вам кажется, они ждали повода наброситься?

«Ну это ж их работа, разве нет? Их заработок.