Проданы в понедельник

– Я не сразу это осознал, – продолжил он. – Но именно этим привлек меня тот дом. А затем я увидел ту табличку. – Парень помотал головой, словно вспомнил ее слова. – Я, конечно, должен был прийти в ужас: как родители могли на такое решиться – взять вот так и выставить детей на продажу? Но я не испытал ничего подобного.

– Нет?

– На обратном пути я продолжал думать об этих мальчишках. О том, как многое в жизни им неподконтрольно. Они не просили родителей их продавать, а те почему-то решились на это. Мы, взрослые, любим сетовать на непруху, на то, как нам тяжело, а такие ребятишки… их жизнь вдруг меняется в одночасье, за считаные доли секунды, они даже пискнуть не успевают… Куда уж там – на что-то повлиять…

Обретя уверенность, Эллис заговорил быстрее:

– Даже когда жизнь совсем плачевная, большинство детей не унывают, потому что… ну, наверное, потому что просто не знают, что жизнь бывает лучше.

Они понимают, насколько несправедлива их участь, только когда вы им об этом говорите. Но даже если бы они сознавали это сами… Им хватило бы и крошечного лучика надежды, чтобы добиться всего, чего бы они пожелали… – Эллис внезапно замолк; он и так высказал гораздо больше, чем намеревался.

Лили не сдержала улыбки. В словах Эллиса было столько пылкости и искренности! Как и в своих фотографиях, он уловил нужный ракурс, глубинную суть деталей и частностей, которые большинство людей обычно не схватывают. Вот этим-то мнением и следовало с ними поделиться.

– Мистер Рид, – сказала Лили, – я думаю, что вы нашли свою историю.

Эллис сузил глаза, словно оценивая статью в новом ключе. И на его лице заиграла улыбка – слишком теплая, что выбило Лили из колеи.

– Я, пожалуй, пойду. – Она поспешно поднялась и подобрала с травы свои вещи. А когда Эллис из вежливости тоже начал вставать, Лили замахала руками: – Сидите-сидите! У вас еще полно работы.

Эллис кивнул – с этим трудно было поспорить.

– Я – ваш должник, мисс Палмер.

– Рада была вам помочь, – кинула Лили и оставила его размышлять и кропать свой очерк дальше.

По правде говоря, самой ей откровенничать не хотелось. Ни о собственной реакции на снимок, ни о том, что побудило ее показать фото боссу и навести его на мысль о публикации.

Возможно, в основе этого решения – в большей степени, чем все остальное, – лежало острое желание почувствовать себя не одинокой в том страшном выборе, который она допустила однажды.

Но каковы бы ни были причины, нужды вдаваться в подробности не было.