Проданы в понедельник

Хотя в этих словах не было ни доли правды. Со вчерашнего вечера, когда она украдкой позвонила из пансиона (в обители незамужних женщин с высочайшим моральным уровнем такие звонки следовало делать тайно). Узнав о состоянии Сэмюэла, Лили разволновалась так, что сама почувствовала себя плохо.

– Я выеду первым же автобусом завтра же утром, – заявила она. Ей было сказано не приезжать – в этом нет надобности. Ведь она все равно увидит его в пятницу.

Но до пятницы оставалось еще целых два дня.

Два дня, которые грозили растянуться для нее в вечность.

Лили попыталась хоть как-то скоротать тягостные часы. Заняла себя подшивкой документов, телефонными звонками и печатанием начальственных предписаний. И постоянно напоминала себе: приходить и уходить с работы, когда ей заблагорассудится, не прокатит. Особенно с таким боссом, как Говард Тримбл. Если только ей самой не захочется вылететь с работы.

Лили даже удалось удержаться от повторного звонка Сэмюэлу в обеденный перерыв.

Но теперь босс уехал на встречу в четыре часа и не собирался возвращаться до конца рабочего дня. Людей в отделе заметно поубавилось, а оставшиеся коллеги сосредоточились на делах, которые нужно было доделать срочно. И Лили наконец-то представилась возможность уединиться и поговорить, не опасаясь огласки.

Она набрала оператора по настольному телефону и попросила соединить ее с гастрономом родителей.

Групповая абонентская линия на магазин и их дом, располагавшийся над ним, удваивала шансы Лили узнать свежие новости.

А разве она могла расслабиться и отдыхать, не узнав, что с Сэмюэлом все в порядке?

Сэмюэл был средоточием ее мира. О нем были ее первые мысли по пробуждении и последние перед сном. Он был ее сердцем и душой.

Сэмюэл был ее сыном.

Несколько блеющих гудков, и ее мать ответила на звонок. Лили сразу перешла к главному:

– Как он себя чувствует?

– Ах, это ты, дорогая. Он замечательно.

– Значит, температура спала?

– Я же сказала тебе: беспокоиться не о чем.

 – Мать уклонилась от ответа, и Лили нервно стиснула трубку.

– Лоб у него горячий? – Выждав пару секунд, Лили спросила напрямик: – Какая у него температура?

Послышался долгий, раздраженный вздох:

– Тридцать восемь и три.

Поднялась на целый градус!

– Я выезжаю домой.

– Но тебе же завтра на работу. Не успеешь приехать, как тебе придется уже возвращаться назад.