Шедевр

Интересно, что было бы, если бы названия вообще отсутствовали? Может быть, человечество могло бы создать абсолютно новую, другую систему общения, чем речевая словесная форма? Интересно, может ли вообще таковая существовать?

– Я перестала тебя понимать.

Он замолчал, раздумывая, как понятнее мне объяснить свою мысль. Я терпеливо ждала.

– О чем ты думаешь, когда слышишь слово «стол»?

– О чем я думаю? В каком смысле? Что с ним сделать можно или какой он на вкус и цвет?

– Нет, что ты первое видишь перед глазами, когда это слышишь?

– Вижу что? Стол и вижу, – видя, что ему этого мало, я стала описывать сам стол, как бы глупо это ни звучало.

 – Прямоугольный, на четырех ножках, деревянный и коричневый. Что? Не то опять?

– Ну вот, видишь. Одно слово, и ты уже думаешь только об этом образе. А человек, не знающий этого слова, может увидеть стол в чем угодно. В кровати или в простом холме. Он не ограничен теми формами, которые приписывает это слово. И его мышление очень гибкое. И это еще относительная мелочь.

А если говорить о чем-то более обширном и абстрактном? Для нас с тобой нет слова. Точнее, все слова – наши. Пойдем, покажу тебе что-то.

Я не стала ни о чем спрашивать и, заплатив за кофе и круассан, послушно последовала за ним. Дождь, как это всегда бывает в Новой Зеландии, закончился, и люди вновь стали показываться на улице. Мы с ним дошли до пересечения улицы Доминион и авеню Роклэндз и сели на сухую скамью под козырек на первой трамвайной остановке рядом с молочным магазином Александра Торнберна.

Про себя я удивилась, что этот магазин все еще работает – стоит тут, кажется, уже больше двадцати лет. Мы сидели с Норином в молчании. Я ожидала, что мы сядем в первый трамвай и куда-то поедем, но трамвай пришел и ушел, а мы остались.

– Это должно что-то значить?

Он слегка улыбнулся и кивнул перед собой:

– Скажи мне, кого ты видишь на улице.

Я посмотрела вперед и огляделась. За трамвайными путями находился небольшой магазинчик рядом с парикмахерской и аптекой.

Женщина стояла перед входом в парикмахерскую и собирала вывески, чтобы закрыться. Мальчик проходил мимо с почти пустой тележкой для газет. А на перекрестке регулировщик смотрел вдоль улицы, ожидая приближающегося трамвая и оценивая движение автомобилей. Я сказала, что видела:

– Вижу парикмахера, похоже, она решила сегодня закрыться раньше. Хотя нет, сейчас уже ведь пять, значит, просто день рабочий закончился. Мальчик работает разносчиком газет.