Шедевр

Я была на кухне и вроде как пыталась позавтракать. Ни здороваясь, ничего, сразу: «Мне нужен ее адрес». Я сначала не поняла, про что он, как всегда сказала: «И тебе – доброе», а потом переспросила, чей адрес, а он: «Ты знаешь, чей. Николь, дай ее адрес». Только тогда я поняла, что он все-таки пришел. Не знаю, может тебе станет легче от этого, но я его помучила хорошо. Он и без того выглядел, будто не спал всю ночь. Ходил по кухне взад-вперед, как лев в клетке, трепал свои волосы без конца.

Но я решила, что небольшого наказания ему не помешает. Сказала, что не могу дать твой адрес, потому что, хотя я и просила его вести себя хоть раз по-человечески и прийти, как положено, но все же он поступил как всегда по-своему. А без официального представления вы вроде как незнакомы. Он, правда, просто отмахнулся, что он сам познакомился с тобой, и что вы уже друг друга знаете. Это правда? Или он просто тебя заметил?

– Не знаю, насколько это может быть правдой, – ответила я.

 – В некотором роде он просто заметил меня, как я… просто я видела, что он наблюдал. И из-за этого мы и разговорились. Если это можно назвать разговором…

– Да он, конечно, не лгал. Просто то, что у него правда, у нормальных людей – нонсенс. Я противилась до самого последнего, что не дам твой адрес, потому что не положено ни по этикету, ни правилам приличия. Он уже потом как упрется руками в стол прямо передо мной, что я про свой завтрак забыла, накинулся на меня: «Да не будь ты, как они все, сливки общества со своими правилами! Я должен ее увидеть еще раз, понимаешь?».

И я поняла, что он правда должен, – она вздохнула и скривила губы, – к тому же, я не могу обижаться на него слишком долго. Он как ребенок.

Я лишь покачала головой. Не могла поверить, что все это действительно происходит со мной. Будто мне не хватало проблем с людьми в последнее время. Я только спросила:

– И что теперь?

Николь улыбнулась и пожала плечами:

– Ничего.

Он даст о себе знать.

Опять? Как будто утренних сюрпризов мне было мало. Ничего не предвещало перемен за моим сегодняшним завтраком. В отличие от моей мамы, которая просто порхала по гостиной в своем радужном настроении от моего первого выхода в свет – настоящий свет, а не тот, который организуют школьные волонтеры, – я была погружена в свои мрачные воспоминания о прошедшей среде.